Непосредственно подо мной находится балластная цистерна 3. Не там ли еще и топливная цистерна? Надеюсь, они выдержали такое грубое касание. А это что теперь? Доносится резкий писк, визг и скрип. Такие звуки, только более громкие, забивали нам уши, когда мы проходили в Гибралтарском проливе и на большой скорости влетели в скалы: Лодка не лежит спокойно, она движется — и скользит по утесам. Значит, здесь скалистое место. Тоже следовало бы принять во внимание заранее…
Люк боевой рубки плотно закрыт. Мы закрыты герметично — все в одной лодке… Теперь эта метафора наполнилась зловещим смыслом. Герметично. Откуда оно взялось, это слово: герметичность? От Гермеса? В любом случае, сейчас герметичность важна для нас, как
никогда. Без нее нам крышка. Все помыслы и действия наших противников руководствуются лишь одним расчетом — разрушить нашу герметичность.
Мой взгляд падает на манометр глубины: почти 40 м. Не слишком то и глубоко.
Морские языки тоже лежат на дне. Лежат на дне, а оба глаза у них сверху. Le sole — морской язык. Sole au beurre. Beurre noir? Ни в коем случае! Черное масло использовала добрая матушка Биню только для приготовления ската. Скат — la raie. Нигде так хорошо его не готовили как в Le Croisic. А морской язык готовили в коричневом масле.
Импульсы Asdic! Однако, звучат на этот раз не как щелкающие камешки о корпус лодки, а скорее, как камертон. Томми обыскивают местность — методично и совершенно согласно ожиданий.
А сейчас к ним присоединяются царапающие, скоблящие шумы. Шумы становятся громче, переходят в писк. Писк пронзает меня насквозь. Ясно: лодку буквально протирают вдоль и поперек. Это, скорее всего, приливно-отливное течение, которое дергает нас.
Комендант приказывает замереть.
И тут снова проявляется Asdic. Черт его побери! Там наверху они едва ли могут разобрать, где скалы, а где лодка, но могут иметь и хорошего оператора у устройства. Если…
Но мы здесь, вроде бы хорошо присели.
Нам точно пришел бы каюк, в случае утечки топлива. Они, там наверху, знали бы тогда точно, куда должны были сбросить глубинные бомбы.
И, словно вызванный моими страхами, начинается беспорядочный сброс глубинных бомб. Нецеленаправленный — или, скорее, именно на скалы направленный, целенаправленный сброс. Вероятно, здесь тоже лежат обломки кораблей. И теперь вода, наверное, кипит от этих взрывов. Это нас устраивает — и вполне, иначе они нас быстро бы поимели.
Пытаюсь безмолвными губами называть наименования взрывчатого вещества в этих бомбах: «Dimethyltotruol»? Так, что ли? Или не так? «… totruol» это точно, а вот первые три слога какие?
Резкий удар и затем сильный шум как от ливня.
— Влепили! — доносится шепот. Я должен запомнить это: слово звучит как из заложенного носа.
Присаживаюсь, будто непричастный ко всему происходящему, но в действительности весь обратившись в слух в зондировании шумов. Все находящиеся в централи делают такой вид, словно не хотят мешать происходящему. При этом держу пари, что каждый постоянно внимательно вслушивается, точно как и я к происходящему снаружи. Теперь мы живем только этими шумами. Нашему чувственному восприятию здесь, внизу, едва ли могут предложить другое…
Внезапно становятся слышны волочащие движения — толчки.
Новый способ поисковых импульсов? Оберштурман, на которого я пристально смотрю, не выказывает никакой реакции. Правовое предплечье все еще согнуто: Так он ждет сброса следующих бомб. Его борода теряется во тьме, и это выглядит так, будто глаза да нос его лица парят в пространстве.
Из шума снаружи отчетливо различаю звучащие компоненты: стеклянное дребезжание, металлическое пощелкивание, слабый треск и шелест, пение пилы и пульсирующая дробь. И вдруг все исчезает за чирикающими звуками, такими громкими, словно мы въехали в середину огромного птичьего вольера. Это снова импульсы Asdic. Импульсы Asdic через шум винтов.
На секунды полагаю, что могу расслышать также и скрежет и поскрипывание снаружи, которые беспокоят меня сильнее, чем все другие шумы. А вот отчетливо слышны скоблящие звуки как от скользящих по корпусу тросов. Придонные тралы? Я представляю себе устройство, похожее на железные гребенки, которые буксируются рыбаками при сборе раковин по дну залива Бреста: Они вырывают раковины полузарытых в песке морских гребешков такими драгами и набивают ими сети.