Инжмех сидит на кожаном диване в кают-компании. Должно быть, его совершенно вымотал ремонт шноркеля: Он не произносит ни слова сквозь сомкнутые губы.
Серебрянопогонник опять исчез куда-то: как провалился.
В кают-компании меня охватывает чувство неосведомленности: Хорошо — с серебрянопогонниками я не смог наладить отношения…, но и в экипаже подлодки я знаю тоже не более полудюжины человек. Лица других появляются передо мной как призрачные полумаски и вновь исчезают…
Ловлю себя при этом на том, что бормочу слова, словно в полубреду. Слава богу, инжмех кажется, этого не замечает: Не хотел бы я прослыть долбанутым… Инжмех спит.
Не стоит мне сидеть здесь так долго, утонув в своих мыслях. Со стороны это может выглядеть как легкое помешательство…
— Схожу-ка в центральный пост, посмотрю как там дела, — произношу хриплым голосом.
И в то время как ставлю одну ногу перед другой в проходе, словно кукла-автомат, думаю: Точно, спятил!
Дьявол его разберет, как все пойдет дальше…
В центральном посту буквально остолбеваю от вида лежащих, изогнутых в странных позах спящих на плитках пола тел. Где я уже однажды видел эту картину?
Вспомнил: Они лежат здесь как трупы в траншее под Верденом. Но при чем здесь Верден? Я ведь едва лишь появился на свет, когда произошли события под Верденом… Может ли быть так, например, что в моей голове просто застряли картины из какого-то фильма?
Я видел много фильмов о войне, это точно. Также много прочел военных книг. Вероятно, такие же искривленные в муках тела я мог однажды видеть в одной из книг. Но в какой?
К чему мне такие выверты мыслей? Наверное, будет лучше, если я переберусь через следующее кольцо переборки и завалюсь на свою койку. Поспать про запас — всегда, когда случай предлагает такой подарок! — Вот было правило на U-96. И Старик руководствовался этим неукоснительно.
Что, интересно, теперь делает Старик? Навряд ли после нашего выхода янки продолжали свои долгие обстрелы. Вполне возможно, что они между тем захватили всю территорию к северу от флотилии, а саму флотилию укатали в ноль. Вероятно, Старик уже мертв! Для меня же всего лишь предусмотрена небольшая отсрочка… По-французски: le sursis. Странное слово звучит в моих ушах…
— Ну, так вот, я и дал той девке 400 франков, а затем заснул — просто пьян был в стельку, — слышу голос какого-то маата. — Понятно, что следующим утром я, конечно же, захотел вернуть обратно свои 400 франков. А также увидеть эту девку…
— Ну, ты даешь!
— Точно, говорю тебе. И она возвратила их мне.
После долгого молчания раздается:
— И вот есть же люди, которые трепят, что французы не имеют никакой морали!
Снова молчание. Наконец, кто-то пытается отрыгнуть, однако, удовлетворяется лишь четвертым звуком гаммы. Вместо пятого он громко выпускает ветры. Тут же слышен возмущенный голос соседа:
— Если ты еще раз при мне начнешь пердеть, я тебе в очко швабру засуну. Чтобы прочистить твои гнилые кишки!
— Да тут и так от пердежа не продохнуть! — говорит третий. — Не чувствуешь, что ли?
— Ааа…, ты еще не знаешь? Этот засранец всегда пердит, когда отрыгивает. Соображаешь теперь ты, тупое полено? У него, мол, слишком короткий пищевод, и отрыжка вызывает пердежь, по его словам — ну, не засранец ли?
Некоторое время дремлю, а затем слышу, в своем полусне:
— Не расскажешь ли, как же ты все-таки мандавошек поймал?
— Эй, заткни-ка свое ****о!
— Зная тебя, думаю, что ты скорее об пальму членом потерся, чем на бордель раскошелился…
— Да ты глупая свинья, раз говоришь такое: Палец в говне, а не пацан…
— Во всяком случае, я еще не сношался с лейкой как ты… Но это, наверное, того стоило?
— Браво! — получает он поддержку слушателей, и еще раз: — Браво!
— Отодвинься и подальше! — слышу примирительный голос и не сразу понимаю, о чем идет речь — наверное, о слегка пердящем на параше парне. Этот пердеж тоже достал меня чрезвычайно: Но, понос заканчивается, и я могу уже погрузиться в сон.
И в полусне слышу:
— …лучше всего, ты берешь газету и вырезаешь в ней отверстие.
— Отверстие в газете?
— Точно, парень! Это самое лучшее против мандавошек. Затем просто вставляешь свой хрен в это отверстие и прямо в ****у!
— А где же я возьму газету, осмелюсь спросить?
— Аааа, ну ты и мудило! — получает спрашивающий неожиданно грубый ответ. — Придумай что-нибудь — или оставайся при своих мандавохах!
Спустя немного времени достаю из-под головы какую-то книжку: Долго не могу сконцентрироваться на тексте и, прочитав несколько страниц, снова засыпаю, под приглушенный писк музыки радиопозывных.