Как магнитом меня снова тянет к оберштурману. Оказавшись рядом с ним, слышу его шепот:
— Надо надеяться, что перед входом не будет никакого движения — я имею в виду, что было бы здорово, если бы все еще было темно…
И тут замечаю, как часто оберштурман внезапно начинает свою речь, хотя он вовсе не является разговорчивым человеком.
— Вслепую, как мы сейчас движемся, едва ли мы сможем проскользнуть гладко сквозь эту свору, — продолжает он, подразумевая сжимающего кольцо противника. А затем узнаю, что оберштурману уже случилось однажды побыть на волосок от смерти.
— Это было, — говорит он, поколебавшись некоторое время, — в Средней Атлантике, мы как раз встретили конвой. Темно было как в заднице у негра… Ночная атака в надводном положении…. Всплываем — и мы в самой прекрасной позиции. И тут я замечаю по правому борту впереди тень — но только очень слабо. Идет встречнопересекающимся курсом! Мы дали круто на левый борт и заорали как сумасшедшие, настолько близко те были…
В то время как оберштурман снова занимается угольником и параллельной линейкой, он произносит:
— Было бы теперь гораздо лучше слушать в отсеках каждые 15 минут, потому что слушать через каждые полчаса, как мы делаем, может быть слишком длинным периодом…
Проходит бачковый и интересуется, не хотим ли мы перекусить. Меня совершенно не тянет на еду. Честно говоря, меня тошнит уже от одной мысли о той еде, что готовит наш кок.
В La Rochelle, там можно было бы неплохо полакомиться. Я знаю несколько кафешек в старой гавани La Rochelle, где не обсчитывают, если берешь полный заказ, да еще и омара закажешь. Не плохой знак, что я уже снова думаю о таких изысканных блюдах как homard e l’armoricaine. На этот раз, к сожалению, совершенно не будет времени для таких кулинарных наслаждений.
Для меня уж точно: Быстро смотаться в направлении Родины! Если чертовски повезет, то речь может идти о каких-то часах. Удрать из Бреста с горем пополам и затем завязнуть здесь на юге, это уже было бы курам на смех. Потому для меня самым важным будет организовать свой проезд.
Тут же одергиваю себя: Постучи три раза по дереву! Думай лишь украдкой о твердой земле! Не спугни удачу! Не говори гоп, пока не перепрыгнешь…
— Командиру — Слабый маячный огонь прямо по курсу 67 градусов, — докладывает Второй помощник сверху.
Командир сразу же поднимается в башню. Спустя некоторое время слышу:
— Да, в самом деле. Едва виден!
— Никакого обозначения маяка! — произносит командир, когда снова оказывается внизу. — То появляется, то исчезает…
Большая загадка для нас, что бы это мог быть за огонь.
— Центральный! По пеленгу 100 градусов слабый шум винтов нескольких целей. Уровень шума от одного до двух баллов! — сообщает гидроакустик.
В тишине могу слышать, как работает мотор перископа на очень малых оборотах: Неужто Второй помощник еще что-то обнаружил? Но сверху не поступает никаких новых докладов. Наконец, командир нетерпеливо спрашивает:
— Ну, что там?
— В перископ ничего не видно, господин обер-лейтенант. Никаких кораблей, — поступает сверху ответ.
Плетемся дальше в неизвестность. А что нам еще остается в этой ситуации? Промер глубины показал: У нас чертовски мало воды под килем. Как долго мы вообще еще сможем идти под шноркелем?
Мне невольно передается нервное состояние командира.
Так нельзя!
Мне следует противостоять этому. Надо озаботиться вариантами подхода к La Pallice. Концентрация на четком подходе к порту — вот что поможет мне удержать мысли в порядке.
Снова подойти к пульту с картами!
На зеленом линолеуме, рядом с морской картой, лежит раскрытая «Лоция западного побережья Франции», и с усилием сконцентрировавшись на открытой странице, читаю:
«Аванпорт La Pallice имеет вход шириной 90 метров между оконечностями Мола. К внутренней стороне Северного Мола могут швартоваться танкеры. Вдоль этого мола имеется канал длиной 300 метров, глубиной 9 метров и шириной 30 метров. Паромы на Ile de Re швартуются на северо-восточной оконечности. Между северным молом и шлюзом простирается набережная длиной 200 метров с идущим вдоль нее каналом длиной 130 метров, глубиной 7 метров и шириной 25 метров. Там могут швартоваться корабли длиной до 100 метров. Южный Мол аванпорта способен принимать к обработке суда с осадкой до 5 метров и длиной до 70 метров только в его восточном крае. Суда с большей осадкой швартуются в аванпорте». Глаза гораздо медленнее, чем обычно скользят по словам, и все же мне требуется некоторое время для понимания прочитанного. В следующий момент мне приходится буквально принудить себя к продолжению чтения: «Шлюз акватории порта — 22 метра шириной прохода над порогами, лежащими на 4 метра ниже нуля карты. Камера шлюза имеет 167 метров полезной длины. Корабли длиной больше 183 метров не могут войти в акваторию порта. Вторая камера шлюза, расположенная южнее первой, закрыта.»