— Продуть дизелем!
Чтобы удалить последние остатки воды из балластных цистерн и предотвратить коррозию в них, цистерны 1, 3 и 5 продуваются кроме того жирным чадящим дымом выхлопных газов дизеля. Прежде всего, однако, это делается так, чтобы сэкономить сжатый воздух из баллонов сжатого воздуха.
Напряжение, которое теперь еще больше нарастает, перехватывает у меня дыхание. Хватаюсь за сердце и спрашиваю наверх, могу ли я подняться на мостик. Сверху следует ответ:
— Так точно!
Слава Богу! Аллилуйя! Но теперь, поднимаясь по ступенькам лесенки, чувствую, как затекли и одеревенели все мои члены.
Наверху меня охватывает шелковистый воздух, легкий ветерок. Я буквально кусаю его словно молодой пес.
Линию горизонта можно уже отчетливо видеть. Я даже могу узнать проблесковое мерцание нашей носовой волны. Становлюсь на одну из маленьких откидных скамеечек, прислоняюсь к фальшборту и всматриваюсь в серо-зеленую воду. Вопреки сильному чувству освобождения, страх все еще сидит во мне где-то в затылке. Теперь нам одновременно грозит опасность от мин и самолетов: Бременский дублет — как когда-то перед Saint-Nazaire.
— Время? — слышу голос командира.
Голос из башни отвечает:
— 4 часа 10 минут, господин обер-лейтенант.
Когда проходят очередные 10 минут, командир обращается ко мне:
— Скоро здесь станет довольно опасно.
Затем отклоняется назад и приказывает, развернувшись левым плечом, в башню:
— По местам стоять, к погружению!
Голос из башни повторяет:
— По местам стоять — к погружению!
Командир впивается глазами в окуляры бинокля, но скоро опять опускает его. Затем говорит:
— Второй помощник, сокращаем количество наблюдателей до двоих. Чем меньше людей — тем лучше.
Второй помощник тут же, вполголоса, но отчетливо, командует вахтенным мостика:
— Вниз, в центральный пост!
Трое исчезают по очереди в люке башни.
Затем наступает моя очередь.
Едва спускаюсь по лесенке в ЦП, раздается приказ командира:
— Обе машины полный вперед! Лево руля двадцать. Доклад — каждую минуту.
Свободные от вахты люди стоят плотно рядом со мной в затемненном ЦП. Они, так же как и вахта центрального поста, внимательно слушают поступающие сверху приказы командира. Я могу слышать его, поскольку стою непосредственно в башне, лучше всего. Еще отчетливее слышу, как рулевой повторяет приказы в башне:
— Обе машины полный вперед. Двадцать градусов влево. Так держать!
Централмаат спрашивает свободного от вахты старшину лодки:
— Ну, как оно теперь?
— Спроси, чего полегче! — медленно отвечает старшина.
Несмотря на слабый свет в центральном посту могу видеть больше людей, чем обычно. Это должно быть парни третьей вахты, готовящиеся к смене.
На борту продолжается обычная жизнь, несмотря на то, что происходит наверху. Но, так ли это? Стоят ли здесь только вахтенные мостика? Не прижимается ли вон там, в темных углах, еще парочка незнакомых фигур?
Точно: Серебрянопогонники: Они тайком пробрались в центральный пост, готовясь к выходу, в случае чего.
И тут раздается ругань боцмана:
— Это еще что за столпотворение здесь?!
Кажется, серебрянопогонники считают, что к ним эти слова не относятся. Они упрямо остаются стоять там, где стоят. И теперь я удивляюсь: Номер 1 не делает попытки разогнать их, наверное потому, что наверху находится командир. Оберштурман тоже не вмешивается. Он склонился над своим штурманским столиком и записывает курсы. Сверху раздается новая команда:
— Лево руля 20 — держать ноль градусов!
За спиной слышу протестующий голос боцмана:
— Ноль градусов — это еще что за фигня? Как на ипподроме, против часовой стрелки и обратно — ну да мне это по барабану.
В слабом свете у рулей глубины шепчутся друг с другом оба вахтенных центрального поста:
— Странно!
— Что тебе странно?
— То, что наш Старик всех прогнал вниз.
— Он, наверное, опасается возможного обстрела.
В следующий миг сверху снова раздается голос командира:
— Право руля. Курс 90 градусов.
Боцман снова шепчет:
— Это, по крайней мере, соответствует направлению. По мне, так гораздо лучше… Чертовски лучше.
В полумраке, вблизи от пульта с картами, различаю Первого помощника. Меня удивляет то, что он тоже не выгоняет серебрянопогонников из центрального поста. Чертов шум! С ума свести может. Парни перед заступлением на вахту не должны бы так сильно шуметь. Но им, пожалуй, я не должен ставить в вину их нетерпение. Им приходится здесь стоять, как приказано. Давно должна была бы состояться смена вахты. В следующий миг командир приказывает громче, чем обычно: