Никогда не мог понять, каким образом так превосходно функционирует весь этот финансовый административный аппарат. Все пособия, все до последнего грошика — все было рассчитано точно и скрупулезно — во французских франках и сантимах.
У меня, кроме того, еще имеются долги по кассе офицерской одежды в Париже, сообщают мне, но это не касается Флотилии.
Тут уж я действительно теряю дар речи и растерянно спрашиваю:
— Откуда Вы все это знаете?
— Из Парижа, господин лейтенант.
— Но почему из Парижа?
— Нам пришло уведомление из Вашего отделения в Париже, господин лейтенант.
Стою неподвижно, как громом пораженный.
— Так вот как наши секреты хранятся под семью печатями?! — восклицаю с горькой иронией.
Уведомление из моего Отделения?
То, что КПФ был в курсе, это еще понятно — но Отделение?
Я обдумываю молниеносно: Все что сейчас произошло, может означать только одно: Старик показал свое истинное лицо и этим сообщением подтвердил, где я нахожусь. Или его зампотылу или кто-то еще из Флотилии.
Точно — никто другой, кроме Старика!
Допустим, кто-то где-то как-то узнал, что я вышел из Бреста на U-730.
Но La Pallice?! Откуда узнали про La Pallice?
Писарчук, преподнесший мне с таким самодовольством свои новости, стоит с видом побитой собаки.
Однако теперь я уже хочу знать точно:
— А затем отсюда был сделан обратный запрос в Париж…?
— Так точно, господин лейтенант, — робко соглашается мой визави.
Во мне поднимается чувство раскаяния: Бедный парень. Думал, что доставляет мне великую радость, а затем внезапно подвергся такому вот допросу.
— Ну и ладно, — говорю примирительно и отправлюсь в обратный путь.
Ни один хрен не заботится здесь о наших людях. С ними, конечно, проводят обычные маленькие игры:
— Идите-ка вон туда, а затем вон туда, а потом вот туда, рядом — и когда, наконец, Вы соберете весь Ваш хлам, то приходите к нам снова…
И тут опять вижу Бартля. Его лицо не выражает ничего кроме возмущения.
— Ну, здесь и козлы! Гоняют от Понтия к Пилату, господин лейтенант! — ругается он очередным афоризмом, сильно пыхтя и отдуваясь.
Лучше не скажешь! Именно то, что и я подумал. Все же спрашиваю:
— Откуда Вы это взяли? — и поскольку Бартль лишь молча пялится на меня, продолжаю:
— Я имею в виду Вашу фразу про Понтия и Пилата?
— Ну, так ведь говорят, господин лейтенант.
— Да, да Бартль — мы должны проскользнуть здесь между Сциллой и Харибдой…
— Как это, господин лейтенанта?
— Так тоже говорят…
— Ах, вот оно что! — тихо произносит Бартль. Лицо его все еще красное от ярости.
Поскольку я стою молча, он глубоко вздыхает и снова ругается:
— Я вот только спрашиваю себя: Есть ли здесь финансовый отдел или — это не Флотилия? Им, вероятно, все по хер! Им всем стоило бы однажды…
Так как Бартль замолкает пытаясь найти подходящие слова, я быстро дополняю:
— … разорвать их толстые задницы! Вы это хотели сказать, нет?
Бартль сияет и даже делает попытку стать навытяжку:
— Так точно, господин лейтенант — по самые уши.
И успокоившись, тихо уходит.
Им бы здесь «разорвать задницу» — думаю, добрый Бартль представил себе это как наяву, чем и удовлетворился.
Внезапно мой живот резко заявляет о себе. Да, было бы неплохо сейчас подкрепиться. И прежде всего, попить! Меня уже давно мучит ужасная жажда. Лучше всего было бы принять сейчас на грудь бутылочку холодного пивка. Но здесь, к сожалению, нет магазина, где я мог бы запросто позволить себе бутылку пива. Придется направить свои стопы, если хочу утолить жажду, на ту примитивную ярмарочную площадь, в один из стоящих там пустых бараков.
Ну, так вперед! Хочу пива до изнеможения!
Если бы только я лучше ориентировался в этом тюремном комплексе! Здесь совершенно одинаковые, окрашенные в серое бараки. Приходится спрашивать какого-то моряка в светлой робе о проходе к рыночной площади и при этом меня охватывает странное чувство, так как этот парень стоит с таким видом, словно не понимает меня.
Странный тип, который не знает, где находится рыночная площадь — может быть новичок?
На ярмарочной площади слышу, что Брест подвергся особенно тяжелому бомбовому налету. Массированный налет был нанесен по Бункерам-укрытиям.
— А военно-морской госпиталь — девятой Флотилии?
— Об этом речи не было.
Слава Богу! мелькает мысль. Остается надеяться на дальновидное благоразумие Союзников, которым тоже потребуется более или менее исправный медицинский центр, когда они однажды все-таки захватят Брест.