— Я знаю, знаю…
На какое-то время воцаряется молчание.
— Кстати, три из самых горячих шлюх были как раз недавно расстреляны, — говорит затем Крамер.
— Расстреляны?!
— Да!
— Как это?
— Из Вальтера, если хотите знать точно. Имелись неопровержимые доказательства того, что они сотрудничали с Maquis.
Крамеру, судя по всему, неприятны мои постоянные расспросы. И все же продолжаю спрашивать:
— Но, я не понимаю одного: Почему здесь находятся все эти trotteusen — в светлый-то день? Может они тоже?
— Только не эти, — отвечает Крамер, поворачиваясь при этом ко мне с косой ухмылкой на лице.
Мне следовало бы взять с собой Бартля в La Rochelle. Он, бесспорно, имеет лучшие способности, чем я общаться с нижними чинами. А теперь ему придется получить такое печальное известие. Но как мне успокоить его?
Если бы кому-нибудь пришла мысль, все эти бараки-казармы по-разному раскрасить! Они выглядели бы веселее, и в этом дурацком Краале время тоже текло бы веселее.
Но прежде чем встретиться с Бартлем, надо зайти в Административный блок, чтобы получше сориентироваться в обстановке.
Прохожу мимо казармы, служащей кают-компанией для обер-фельдфебелей. Шум голосов, доносящийся из открытых окон, такой громкий, что невольно сдерживаю шаг и останавливаюсь.
— А я уже однажды даже за борт выпадал, — доносится чей-то громкий голос.
— Да ладно заливать-то!
— Это было прямо перед входом в порт…
— И чё? Была причина?
— Парень, это случилось в фарватере. Все же, вы должны понять это — там были такие вот буи…
— Так ты пожалуй запросто на буй и взобрался?
— Ну, ты совсем тупой, раз так рассуждаешь! — раздается в ответ.
Жаль, думаю, так интересно было бы дослушать до конца, но судя по всему, рассказчик замолчал надолго. И тут раздается голос Бартля:
— Что-то в этом роде однажды случилось и со мной тоже, — почти так же… Когда они заметили, что я свалился за борт, то дали полный ход назад…
Пауза.
— Они подошли почти вплотную, так что хватайся, сказал я себе, — продолжает Бартль выждав, — и тогда хватаюсь за руль, в последнюю минуту, и замираю. Они еще некоторое время все искали меня и, конечно, спрашивали себя: Куда только запропастился этот парень? А я, наконец, вспомнил: Они не должны оставаться в неведении насчет меня, и стал стучать в борт: три коротких удара, три длинных, и тогда они услышали меня в машинном отсеке и подняли тревогу — а затем меня вытащили… И не глядите на меня как на чокнутого! Так все и было!
— Э, мужик, хорош баланду травить!
— Кончай травить баланду! Сменить пластинку! — слышу театральное стенание.
Не могу понять: старый Бартль снова наступает на те же грабли. Вхожу в дверной проем и говорю во внезапно наступившую тишину:
— Эй, Бартль?
Бартль рывком поднимается и выходит, при этом его трубка выпадает изо рта.
Перед бараком говорю ему:
— Вы разве все еще не заметили, что здесь происходит? Вы хотите остаться здесь? Судя по всему, Вам нравится эта «поляна»…
Бартль стоит как наозорничавший школьник перед строгим учителем.
Сообщаю ему о провале моей миссии в La Rochelle:
— Мы должны по-любому вырваться отсюда, — ворчу глухо, — Но проблема в транспорте. От этих сук никакой помощи не дождаться! А Вы просто сидите и вешаете братишкам лапшу на уши. Короче, Вам пора уже проявить лучшее из Ваших врожденных талантов.
— Слушаюсь, господин лейтенант! — только и мямлит Бартль и уходит, понурившись.
В следующий момент мимо проходит адъютант, и я обращаюсь к нему:
— Скажите, где в данный момент находится шеф Флотилии?
— Он тоже не сможет Вам ничем помочь! — звучит короткий, резкий ответ.
— Я только хотел бы знать, где он пребывает в настоящее время, — настаиваю я с возбуждением в голосе, — если, конечно, слово «пребывает» верное для этого выражение.
— Шеф флотилии все еще на рыбалке, если Вы хотите знать это точно.
Ну, это уж чересчур! Все еще на рыбалке! Командующего, например, всегда можно было найти на теннисном корте. А наш короткоштанный постоянно на рыбе.
— Весьма признателен за информацию! — кричу вслед адъютанту и удивляюсь сзади его кривой походке.
Чтобы немного успокоиться, смачно сплевываю ему вслед, но таким образом я все равно далеко не уеду. На меня наводят ужас и мой Крамер и столовка на ярмарочной площади — и вся эта тупая, сонная банда, населяющая этот проклятый барачный лагерь. И хотя я, в прямом смысле слова, еле-еле тяну ноги, я хочу смыться куда-нибудь — и мне совершенно по барабану куда.