— Ну как же… Слышал, господин обер-лейтенант.
Вверх ведет покрытая булыжником дорога, проезжаем тесный поворот, который «кучер» проходит с большим трудом. Наш «ковчег» слишком длинный. Ручной тормоз трещит. Не сдавая назад «кучер» позволяет ковчегу немного вольно прокатиться — затем тормозит и повторно разгоняется. «Ковчег» пыхтит как на последнем издыхании. Понимаю, что «кучер» раззадоривает машину, как может, но в нашем топливе просто недостаточно энергии: На первой передаче медленно продвигаемся вперед, метр за метром — не быстрее пешехода. Я уже проклинаю свой план забраться наверх. Следовало бы оставить «ковчег» внизу, но ковбой всегда неохотно расстается со своей лошадью.
Новый поворот налево, «кучер» едет впритык к правому внешнему краю дороги, затем остро срезает поворот — эх, сейчас бы тут же прибавить газ и играючи вынести нас из этой кривой. Но как это сделать?
Снова останавливаемся и сдаем назад. На этот раз мы выходим — дьявол его знает, удастся ли нам продвинуться дальше. Мой глазомер, скорее всего, подвел меня: Снизу замок выглядел вполне досягаемым. Или это тягостная тяжесть нашего подъема, который так растягивает дорогу?
Понимаю также, что здесь наверху тоже никого не увидеть. Деревушка внизу, у дороги, будто вымерла.
Теперь перед нами раскрывается покрытое брусчаткой плато, кучер вытягивает длинный полукруг и останавливает ковчег радиатором-холодильником против стены.
— Э, «кучер», кто же так ставит машину?
Как всегда «кучер» тупо пялится на меня. Затем его лицо стягивается в кукиш, будто от натужного размышления над моими словами, и он выдает:
— А как ищще-та, господин оберлайтнант?
— Ай, молодца! — говорю ему. — Запомни, машину всегда надо ставить носом от стены, всегда, чтобы быть готовым к бегству — так что не обессудь!
И пока «кучер» осуществляет новый маневр, подхожу с Бартлем к бойнице в стене перед нами. Уже хочу поставить ногу в едва различимую у земли нишу и обозреть, как турист панораму слева направо, как увиденное заставляет меня буквально проглотить язык: Военный лагерь! Большое танковое соединение! Тяжелый гул моторов: пожалуй, это танки Shermann. Палатки в вечернем свете — и от танка к танку протянуты песчаные брустверы.
Никакой ошибки: Белые звезды на оливковой броне.
Все это я вижу буквально одним взглядом, и затем шепчу Бартлю:
— Спрячьте голову!
— Это же янки! — вырывается у Бартля.
Присаживаюсь на край торчащего из стены камня и пристально смотрю перед собой, словно меня обухом по голове ударили: Перевариваю увиденное. Не могу вспомнить ни одно подходящее к случаю стихотворение, относящееся к этому сборищу танков противника на том берегу. Откуда они пришли?
Из карандашной линии, которой я изобразил на своей карте вероятную линию фронта, могу с трудом понять систему наступления Союзников. Но я вовсе не уверен, что эта линия правильная. Вполне возможно, что я ошибочно скомбинировал ее из разрозненных, неопределенных сообщений, слухов и разговоров, и мои карандашные линии уже давно не соответствуют главному направлению танковых ударов. К черту эту игру в прятки!
Я лишь радуюсь тому, что «кучер» не знает что произошло. Он просто должен поддерживать в рабочем состоянии наш «ковчег».
Ландшафт мечты французских королей, а в самой его середине столько много американских танков, что я даже не хочу начинать их подсчет. И мой испуг не проходит, испуг и страх словно растворены в воздухе: Танк на танке.
Если янки перейдут через Loire, мешок закроется — на этот раз еще больший, охватывающий всю западную Францию.
От Amboise до Chenonceaux всего несколько километров, и там проходит северная граница некогда незанятой зоны. Далее к югу едва ли еще встречаются германские части.
Мы сейчас достигли непосредственно «игольного ушка», и по возможности быстро должны пройти его и оставить позади…
Согласно моей карты от Amboise до Blois только 34 километра — по дороге, непосредственно ведущей к протекающей по плоскогорью Loire. Уклониться внутрь в страну мы не имеем шанса. И на моей карте нет того единственного пути. А если мы у Blois не сможем пройти через Loire? Если противник продвинулся уже дальше на восток, что тогда? Его атакующие, передовые части, могут осуществить это за полчаса.
До Orleans еще 56 километров. Дорога туда ведет дальше вдоль реки. Дорога на другом берегу, эта красная вена на моей карте, является «route e grande circulation». А наша дорога — это «route d’interet local». На полпути к Orleans на другом берегу лежит Beaugency. Там тоже есть мост через Луару. Возможно, один из самых маленьких.