Невольно вслушиваюсь в его слова. Они звучат как уже готовое решение… Смотрю на гауптмана взглядом полным надежды, но он лишь кивает, словно размышляя.
— Индийцы считаются, судя по всему, арийцами, — говорит гауптман. Но в его голосе нет никакой насмешки, даже уголок рта не дрогнет. Этот человек, наверное, прошел школу у Старика…
Высказываю ему свою благодарность двойным «Благодарю Вас!» и, изобразив смесь из прикладывания руки к фуражке и нацистского приветствия, слегка стучу пятками и прошу разрешения уйти.
Однако чувствую себя неважно. Я не нашел обнадеживающего подтверждения своей правоты, на которое рассчитывал в глубине души.
Группа «серых шинелей» собралась вокруг грузовика-полуторки. Он доверху набит шоколадом в банках. В виду такого количества востребованного шоколада могу лишь покачать головой: Здесь, на этом шоссе, он едва ли чего стоит.
Бартль внимательно поглядывает на груз и затем кричит:
— Смотрите, не обосритесь!
А сам, между тем, запихивает в карманы жестяные банки: одну за другой.
Бойцы хотят написать мне свои адреса. Я должен затем сделать «дома, в Рейхе», бандероли с шоколадом — или приказать так сделать. Один уже начинает перегружать шоколад в «ковчег».
— Рессоры не выдержат! — кричит Бартль собравшимся. — То, в чем мы действительно нуждаемся — это шины — а никак не шоколад!
А то, что мы еще также безотлагательно нуждаемся и в дровах, Бартль, кажется, совершенно забыл.
Если бы только мы нашли целый мост!
Я должен попасть в Париж и выяснить, что случилось с Симоной. Впрочем, путь до Парижа, кажется, пока еще единственной безопасной дорогой.
Найти Симону в Париже: Следует признать, надежда на то, что это может мне и в самом деле удастся, становится с каждым днем все слабее. Я даже закусываю нижнюю губу от нервного напряжения: Да, я знаю, что мне вовсе не стоит допускать такие мысли.
Проезжаем сильно разрушенное селение. Дома сложены из бутового камня, с добавлением глины. Такие стены немногое могут выдержать. Неужели кто-то может выжить здесь, в этой разрухе?
Повсюду в воде лежат развалины и остатки былых строений: Деформированные, красно-бурые мостовые фермы и рельсы, мощные, полуобугленые шпалы, причудливо перекошенные остатки товарных вагонов.
То и дело между остатками стен вижу выгоревшие, обугленные машины с номерами Вермахта. Стоят несколько более или менее целых машин, но без горючего.
От группы пехотинцев узнаю: Через Pont-Canal de Briare, связывающий Луару с Сеной, должна еще существовать дорога на другой берег.
Осталось проехать всего лишь около 35 километров!
Самый длинный мост-акведук Европы! Достопримечательность Франции! Там протекает вода над водой!
Это я знаю точно! Но выдержит ли мост «ковчег»?
— Должен выдержать! — говорит один из солдат, после скептического осмотра нашей машины.
Оказываемся на дороге в стаде коров, управляемым двумя босыми подростками и идущим в попутном направлении.
«Ковчег» вдвигается, будто клин, между качающимися телами и покачивающимися хвостами, но дальше проехать мы не можем. Тощие и неухоженные коровы. Животы почти полностью покрыты струпьями и грязной коростой высохшего навоза.
Мы то и дело едем по широким, растоптанным коровьим лепешкам, которые при наезде на них колесами чмокают и булькают. И это почему-то тут же ассоциативно вызывает во мне слово «Ku-Klux-Klan».
Не наш «ковчег», а один из парней разгоняет животных ударом деревянного башмака и легкими постукиваниями своей дубинки. Две черно-белые, пятнистые собаки средней величины, тявкают не переставая. Прямо перед нами останавливается корова и поворачивает к нам свою прекрасную, украшенную рогами голову, а затем внезапно издает громкое мычание. Интересно, что могло возникнуть в этом большом, бестолковом мозге?
Чтобы дополнить царящий хаос, одна корова медленно взбирается на другую, и еще одна делает тоже самое. Оба подростка громко кричат и стучат дубинками.
Наш «кучер» издает гортанные звуки. Кажется, ему по вкусу такое зрелище. Но все же мы никак не можем вырваться из этого стада… Уйти в сторону и объехать стадо мы тоже не можем: справа и слева глубокие кюветы, а за ними еще и сложенные из валунов каменные стены. Черт, наверное, нагромоздил все это.
Наконец, решаю: Остановка! Выходим! Перекур!
Должны же эти коровы куда-то свернуть!
В направлении Sully внезапно собираются темные тучи. И затем, чередуясь друг с другом, проходят короткие ливни. Я в момент промокаю до нитки.
Дорога после дождя парит. Она ведет прямо на Sully…