Она попыталась перехватить птицу из рук Сибир.
- И что ты сделаешь? Наложишь ей швы и дашь отлежаться в реанимации? - Сибир убрала курицу от рук Ханы. - Сейчас мы ее зарежем.
Сибир на секунду задержалась в раздумьях.
- Ты зарежешь, - решила она и отдала куру Хане.
- Что? Я?
- Да, ты хотела заниматься животными. Так какого фига режу их я?
- Так вот кто ворует у меня кур, - притворно пробурчала Хана и взяла пернатое тельце.
- На охоту ты со мной больше не ходишь, так что вот курица, там топор. И держи ее крепче. Когда отлетит голова, она окажется неожиданно живой.
- В смысле?
- Увидишь.
Сибир пошла к сараю с дровами. Уголь она использовала только для обогрева зимой. Вокруг было так много сухих погибших деревьев, что недостатка в дровах никогда не было.
Сибир понесла дрова к печи. Забрызгав ногу Сибир кровью, мимо пронеслась безголовая курица. Она пересекла двор и упала у самого чайника. Сибир положила дрова возле печи. К курице подошла дрожащая с ног до головы Хана.
- Я не могу! - расплакалась она. - Не могу! Это кошмар какой-то!
Хана подняла курицу и удалилась с ней за сарай, где стояла плаха. Сибир пошла за ней. Хана бросила курицу в тазик с водой и принялась ее щипать.
- А ты почему без перчаток это делаешь?
Хана остановилась и уставилась на воду в тазу.
- Кипяченая же...
- А кровь?
Хана отбросила трупик, вскочила, опрокинув тазик и бросилась к чайнику.
- Ошпаришься! - заорала ей Сибир, бросаясь следом.
Хана не слышала. Паника застлала ей разум. Она подбежала к чайнику, но не успела открыть кран. Илан оказавшись рядом, схватил ее и оттащил от опасного агрегата. Из глаз Ханы брызнули слезы, она задохнулась. Сибир подбежала к ней, достала из кармана спиртовой гель и лейнула его Хане на руки.
- Успокойся, - сказала Сибир. - Успокойся, Хана. Если ты до сих пор не превратилась, значит, не заражена.
Хана втирала гель в дрожащие руки.
- У меня там ранка, я поцарапалась вчера, - пояснила она сквозь слезы.
- Все в порядке, ты все еще жива, - сказала Сибир.
Хана засмеялась. Она смотрела на свои руки и хохотала. Сибир заметила, что гель стекает по ее коже круглыми каплями, почти не задерживаясь.
- Что ты сделала?
- Вазелин, - пояснила Хана. -Я беспокоилась, что от работы кожа пересохнет и начнет трескаться, и смазала руки вазелином. Вода и кровь не попали в рану из-за вазелина...
Она плакала и смеялась, сидя у ног Илана и Сибир.
- Это способ, - заметил Илан.
- Вставай, - велела Сибир. - Не сиди на холодном.
Хана вскочила. Беречь здоровье сейчас стало самой приоритетной задачей. Без здоровья человек становился не больным, а мертвым. Каждый понимал это. Жизнь наполнилась кучей новых правил. Помимо самого главного - не пускать в свой организм сырую воду. Не сидеть на холодном, не есть хоть чуть-чуть странно пахнущую еду, не мерзнуть, следить за гигиеной. Каждый превратился в ипохондрика. Сибир с ужасом думала о моменте, когда заболит зуб. Рано или поздно это произойдет. И тогда его можно будет только вырвать. Надолго ли ей хватит ее зубов вообще? Сколько их останется к моменту, когда она умрет? Оставалось надеяться, что цивилизация все-таки восстановится и дантисты вернутся, хоть в каком-нибудь виде. Бормашины, инструменты остались на своих местах, а вот у материалов неизбежно истекал срок годности, и технологии могут быть потеряны навсегда. Многие технологии скоро останутся в прошлом. Вазелин тоже скоро закончится.
- Я сама закончу с курицей, - сказала Сибир.
- Я могу закончить, - спохватилась Хана.
- Не надо. Приди в себя.
Сибир направилась к сараю. Хана покосилась на Илана и направилась за ней.
- Ты на него смотришь и смотришь, с момента, как приехала. Ты собираешься что-то предпринять? - проворчала Сибир, усаживаясь рядом с неощипанной курицей.
- Кому я такая нужна? - вздохнула Хана. - Посмотри на меня. Обветрилась, сгорела на солнце, высохла. Руки грубые, волосы торчком. Я уже и забыла, как укладку делать. Как макияж наносить забыла.
- Ты еще про ноги небритые вспомни, - хмыкнула Сибир.- Думаешь, ему это важно? Я, вон, голову брею, а на меня все равно бросились. Это раньше избалованные мальчишки нос воротили от помады не того цвета. А сейчас любой мужчина за тебя душу продаст. Ты можешь вываляться в этих перьях, а он все равно будет тебе рад.
- Ты красивая, - улыбнулась Хана. - У тебя губы пухлые, большие. А я трусиха. Илан, он замечательный. Непонятно, как после всего он не оскотинился.
- Скажи ему. Что тебе терять? Не думаешь же ты, что он станет над тобой смеяться?
- Я попробую.
- Попробуй. Смотри внимательно. Это - желчный пузырь. Я хочу, чтоб ты больше боялась порвать его, чем сказать Илану о своих чувствах.