Река несла их все дальше и дальше - в ущелье, которое стало таким глубоким, что скоро они уже плыли в полном мраке. Они чувствовали, как к ним тянутся и прикасаются чьи-то руки. Элрик был убежден, что все смертные существа, когда-либо расставшиеся с жизнью, явились к нему. Он не раз видел свое собственное лицо в темных скалах, а также лица Симорил и Йиркуна. Он видел, как перед ним разворачивались старые сражения. К нему вернулись старые мучительные эмоции. Он заново переживал потерю всего, что когда-то любил, отчаяние смерти и одиночества, и вскоре его собственный голос присоединился к всеобщему гомону, и он завыл так громко, как перед этим выла собака. Но тут Оуне встряхнула его, закричала на него, вернула из безумия, которое грозило его поглотить.
- Элрик! Последние врата! Мы почти добрались! Держись, принц Мелнибонэ! Пока тебе удавалось сохранять мужество и изобретательность. Теперь от тебя потребуется еще чуть больше прежнего, и ты должен быть готов к этому!
И тут Элрик начал хохотать. Он смеялся над собственной судьбой, над судьбой Священной Девы, над судьбой Аная и Оуне. Он смеялся, вспоминая Симорил, которая ждет его на острове Драконов, не зная даже, жив он или мертв, свободен он или обращен в рабство.
И когда Оуне снова закричала на него, он рассмеялся ей в лицо.
- Элрик! Ты предаешь нас всех!
Он прекратил смеяться и тихо, чуть ли не торжественно сказал ей:
- Да, моя госпожа, ты права. Я предаю вас всех. Ты разве не знаешь? Моя судьба - предавать!
- Но меня-то ты не предашь, мой господин! - Она отвесила ему пощечину. Она ущипнула его. Она пнула его ногой. - Меня ты не предашь. И Священную Деву не предашь!
Он испытал сильнейшую боль, но не от ее ударов, а от собственного разума. Он издал крик, а потом начал рыдать.
- Ах, Оуне, что со мной происходит?
- Это же Фаладор, - просто сказала она. - Ты уже пришел в себя, принц Элрик?
Лица по-прежнему что-то тараторили ему со скалы, в воздухе все еще жило все то, чего он боялся, все то, что он так не любил в себе.
Он дрожал. Он не мог встретиться с ней взглядом. Он понял, что рыдает.
- Я Элрик, последний в мелнибонийском королевском роду, ~ сказал он. - Я видел немало ужасов и искал расположения Герцога Ада. Почему же я боюсь сейчас?
Она не ответила, а он и не ждал от нее ответа.
Бот вибрировал, его раскачивало, он то вздымался, то падал.
Внезапно Элрик успокоился. Он взял Оуне за руку, выражая ей тем самым свою любовь.
- Кажется, я снова стал самим собой, - сказал он.
- Вот они - врата, - сказала королева Су, стоявшая у них за спиной. Она снова крепко держала румпель, а другой рукой указывала вперед. - Вот земля, которую вы называете Безымянной землей. - Теперь она говорила ясным языком, а не загадочными фразами, какие слетали у нее с языка с того момента, как они встретились с ней. - Там вы найдете Крепость Жемчужины. Она не может радоваться вашему появлению.
- Кто? - спросил Элрик. Вода снова успокоилась. Они медленно двигались в направлении огромной алебастровой арки, края которой были украшены листьями и травой. - Священная Дева?
- Ее можно спасти, - сказала королева Су. - И, я думаю, это можете сделать только вы вдвоем. Я способствовала тому, чтобы она оставалась там в ожидании спасения. Но большего я не могу сделать. Понимаете, я боюсь.
- Мы все боимся, моя госпожа, - с чувством сказал Элрик.
Бот подхватили новые потоки, но движение его еще замедлилось, словно он не желал входить в последние врата царства Снов.
- Но я ничем не могу помочь, - сказала королева Су. - Я могла бы даже организовать заговор. Это были те люди. Они пришли. Потом пришли новые. После этого было только отступление. Жаль, что я не знаю таких слов. Вы бы их поняли, будь они у меня. Ах, как здесь тяжело!
Элрик заглянул в ее измученные глаза и понял, что она в этом мире большая пленница, чем он или Оуне. Ему показалось, что она страстно жаждет бежать отсюда и удерживают ее только любовь к Священной Деве, призвание защищать. И в то же время она, несомненно, была здесь задолго до появления Варадии.
Бот уже вошел под алебастровую арку. Воздух здесь был солоноватый, приятный на вкус, словно они приблизились к океану.
Элрик решил задать вопрос, который вертелся у него на языке.
- Королева Су, - сказал он. - Ты мать Варадии? Боль в ее глазах стала еще заметнее, и женщина в вуали отвернулась от них. Голос ее был рыданием боли, и Элрика потрясло ее звучание.
- Кто же это знает? - воскликнула она. - Кто знает?
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Есть ли отважный, кто рожден
Сражаться колдовским мечом,
Разрушить стены пустоты,
Сжечь за собою все мосты,
Свою гордыню победить,
Свою любовь совсем забыть,
Обречь на гибель свой народ,
Свой дом, отечество и род
И наконец оставить труп,
Что даже черви не сожрут.
Хроника Черного Меча
ГЛАВА ПЕРВАЯ
При Дворе Жемчужины
И опять Элрик испытал это странное чувство - ландшафт перед ним показался ему знакомым, хотя он и не помнил, что видел что-либо подобное. Бледно-голубой туман поднимался над кипарисами, финиковыми пальмами, апельсиновыми деревьями и кленами, чьи кроны тоже имели бледно-зеленый оттенок. На поросших травами лугах то здесь, то там виднелись скругленные белые камни, а вдалеке - снежные пики гор. Возникало ощущение, что этот пейзаж написан художником, владеющим самой отточенной техникой, самыми тонкими кистями. Это было райское видение и к тому же совершенно неожиданное после безумия Фаладора.
Королева Су, ответив на вопрос Элрика, пребывала в молчании, и между ними тремя установилась какая-то особая атмосфера. Но, невзирая на всю неловкость ситуации, Элрик наслаждался миром, в который они попали. Небеса (если только это были небеса) были полны перламутровых облаков, слегка окрашенных в розовое и желтое; из видневшегося вдалеке дома с плоской крышей поднимался тонкий дымок. Они оказались в озерце, наполненном спокойной, сверкающей водой, и королева Су сделала жест, означавший, что пора покинуть бот.
- Ты пойдешь с нами в Крепость? - спросила Оуне.
- Она не знает. Я не знаю, разрешено ли мне, - сказала королева, надвинув капюшон на глаза над вуалью.
- Тогда я с тобой прощаюсь. - Элрик поклонился и поцеловал мягкую руку женщины. - Я благодарю тебя за помощь, моя госпожа, и надеюсь, что ты простишь грубость моих манер.
- Да, прощен.
Элрик поднял глаза, и ему показалось, что королева Су улыбнулась.
- Я тоже благодарю тебя, моя госпожа. - Голос Оуне был исполнен теплоты, словно она говорила с человеком, с которым могла поделиться самой сокровенной тайной. - Ты знаешь, как нам попасть в Крепость Жемчужины?
- Вот кто знает. - Королева указала на домик вдалеке. - Прощайте, как ты говоришь. Вы можете ее спасти. Только вы.
- А еще я благодарен тебе за уверенность, - сказал Элрик. Он чуть ли не весело шагнул на траву и последовал за Оуне, которая направилась через поле к дому. - Какое облегчение, моя госпожа. Вот уж в самом деле ничуть не похоже на землю Безумия!
- Да, - ответила она, но в голосе ее послышалась какая-то настороженность, а ладонь легла на рукоять меча. - Только помни, принц Элрик, что в разных мирах безумие принимает самые разные формы.
Он не позволил ее настороженности испортить ему настроение. Он был полон решимости вернуть себе всю свою энергию, готовясь к тому, что ждало их впереди.