Узкие ладони с тонкими пальцами и твёрдыми небольшими мозолями. У меня мозоли? От чего, я дико извиняюсь? От клавиатуры или от ручки? Я, конечно, люблю на даче поработать на земле, но исключительно ради поддержки формы и удовольствия. Никаких мозолей я при этом не набиваю, а в повседневной жизни я работаю в офисе, с людьми, мои руки должны выглядеть идеально. Коррекция ногтей — каждый месяц.
Сейчас мои ногти хоть и выглядели здоровыми и даже вполне чистыми, но явно никогда не знали, что такое маникюр, не говоря уже о наращивании.
— Эська, ты чего? — заволновалась девушка. — Головой, что ли, приложилась к какому камню, или воды речной нахлебалась? Так и будешь стоять, как в бане?
Мой слух почему-то вычленил только одно слово.
Речной? Я подняла голову и осмотрелась. В самом деле, мы сидели на берегу небольшой, явно неглубокой лесной речки, скорее — широкого ручья. При желании его можно было преодолеть вброд за несколько минут.
Но я не купалась в реке! Я купалась в озере! И, вообще, это не я! Тело не моё, волосы не мои, всё — не моё… Кроме сознания.
— Эська? Эська же! Ну ты чего? — заволновалась девушка. — Сестру родную не узнала, что ли? Хочешь, я тебе водички принесу попить, а?
Я отрицательно затрясла головой. Хватит с меня на сегодня водички, уже напилась!
— Да оденься ты, горе луковое, вона, уже пупырками вся покрылась, как жабёныш. Разве что не зелёная! Давай, что ли, косу тебе расплету. Поворачивайся! Только оденься сперва, видано ли дело — голяком на берегу стоять.
Девушка помогла мне натянуть длинную, с рукавами, рубашку из грубого полотна, и сверху что-то, напоминающее примитивное платье. Кусок ткани с дыркой для головы и небольшими разрезами по бокам. Перевязала мою талию верёвкой-пояском и бесцеремонно повернула меня к себе спиной.
— Садись уж, — сказала она.
Быстро расплела косу, распустила мои волосы так, чтобы они быстрее высохли на тёплом летнем ветерке.
— Теперь ладно, теперь хорошо, — довольно приговаривала девушка, расчёсывая меня деревянным гребнем. — А то уж я испугалась, думаю, разум потеряла наша Эська, двойняшку свою не узнаёт.
Мы — двойняшки? Я, Ирина Никольская, самодостаточная и самостоятельная, сильная и уверенная в себе дама сорока лет — двойняшка этой старшеклассницы? С какого, простите, перепуга?
Глава 2
Что, вообще, происходит?
Сегодня утром я приехала на дачу, которую сняла в этом году. Так себе домик оказался. В холодные ночи приходилось топить дровами примитивную печку, потому что обогреватель не справлялся с ситуацией, водопровод плохонький и старый, а удобства, как водится, во дворе.
К тому же где-то на крыше осы построили себе домик, и хоть и не беспокоили меня особо, но само соседство было очень неприятное.
Один плюс — перебоев с электричеством в посёлке не было, и интернет работал хорошо.
Такую затрапезную дачу я сняла в целях экономии. Мне вполне хватает того, что я зарабатываю, но в этот раз решила улучшить свои жилищные условия. Ипотека, как известно, дело чрезвычайно дорогое, долгое и утомительное. Как шутят мои коллеги — отец купил, а внук доплатит.
На местный пляж я ходила купаться с начала сезона и успела выяснить самые свободные часы. По утрам дачники и их дети спали, поэтому я могла спокойно искупаться, точно зная, что никто не помешает моему уединению. Вода в Кольцовке к июлю уже хорошо прогрелась, погода стояла отличная.
Но в этот раз что-то пошло не так. Я не собиралась далеко заплывать, всего лишь немного поплескаться и освежиться ранним, но уже жарким утром. Зашла по плечи, привычно нырнула в, пока ещё прохладную, приятную воду. Откуда взялось ледяное течение, которое мгновенно сковало моё тело? Как появилась воронка, в которую меня тянуло с неведомой силой? Если бы не девушка — я бы точно не выплыла.
Стоп… Я выплыла, но где? В реке, в какой-то глухой деревне, до которой не то, что интернет, боюсь, ещё и электричество не добралось. Нет, только не это! Как я тут работать буду вообще? И на кого, кстати, я похожа? На огородное доисторическое пугало?
Одна рубаха на мне чего стоит, её же в музее народов мира можно выставлять!
— Эська, ты чего опять притихла? На-ка вот, я из дома прихватила, — девушка протянула мне кусок ржаного хлеба, густо посыпанного солью.
Я что, лошадь? Где-то читала, что кони любят хлеб с солью. Проверить версию у меня не было возможности, ещё бы, где я, а где — кони?
— Не хочу. Спасибо, — ответила я.
— Давай тогда хоть косу тебе заплету, уже просохла малость, пока дойдём — совсем сухая будет, — вздохнула девушка. — Эська, ты, это, приходи уже в себя, что ли. Домой пора, работу за нас никто не сделает. Как узнает маменька, что купаться бегали — обеих хворостиной отлупит.