Отмокая в ванной, все больше понимал необходимость ехать на полигон самому раньше планируемого. Прошка не справлялся, хотя делал все возможное. Организовано хорошо, это ясно. Архитектор, то есть инженер, предоставлен военным ведомство, что снимало массу проблем. В чертежах, максимально упрощённых, разобрался. Я ведь не собор рисовал, а тупо стены. Квадрат. Главное — материал итоговый, вот тут и не складывалось. Прошка писал, что «железо положили как указано, но цемент крошится и стынет плохо». И ещё кое-что. Придётся разбираться на месте.
Занятно, Петербург будто не желал отпускать. Выбрались из ванной, получил ещё одно письмо, вернее записку, содержащую только:
«Сегодня, половина десятого. Малая Морская, мой экипаж. Срочно».
И всё. Понимай как знаешь. Что понадобилось госпоже Фикельмон? Вовремя как, нечего сказать. Нет, уж, Долли, прости, но я тоже могу игнорировать. Вдруг что-то действительно важное? Сомнительно, к тому же, она со дна моря достанет в таком случае. Ничего, потерпит.
Собравшись, я выехал из города.
Глава 13
В дороге отвлекал себя пространными размышлениями, стараясь поскорее вернуться в форму. Ехать было недалеко, всего около двадцати вёрст. Как важный человек — в карете, причем хозяйской. Александр получил новый, очень красивый экипаж, даже Наталье понравился. Ну а я «заиграл» ещё и этот по традиции. Кучер, слуга на запятках. Управляющий самого Пушкина едет. Интересно, сколько они бы заломили не будь подневольными?
Крепостное право есть зло, но как жить без него мало кто представлял даже из идейных противников оного. Теории были хороши, приложение их к российской практике и в воображении буксовало. Кроме земельного вопроса (то есть вопроса с чего жить помещикам) было неясно где взять столько денег, чтобы платить вольнонаемным работникам. Пример Европы нравился мало кому. Нет, как картинка — нравился, но вот при приложении к той самой российской действительности…
Перефразируя Бонапарта, можно сказать, что для устойчивого развития (да и просто жизни) общества нужны всего лишь три вещи. Деньги, деньги и деньги. Неудивительно, если помнить, что жизнь — борьба. Или война. Где же добыть эти самые деньги в объёмах достаточных для конкурентного состязания с соседями? Императорская Россия решала вопрос единственно возможным для неё способом известным в просторечиии как дармовой труд за еду. Логично, что страдало качество или скорость работы, нередко и то и другое. Именно это я и ожидал увидеть на месте постройки. Что Прохор смог нанять несколько сот срочных работяг (пусть и на все лето, мало кто согласится срываться артелью на месяц-два) я знал. Как и то, что накладки неизбежны. Но насколько серьёзные?
Строительство крепости по самым скромным прикидкам выходило чрезмерно дорого. Размах у меня был… ого-го! Пришлось «урезать осетра», да и сама идея с «крепостью» обнажила мне мою собственную дурь. Ну какая крепость, скажите на милость? Я что — инженер? Да даже будь им, строительство именно крепости, то есть объекта способного выдержать долгую осаду, заняло бы время куда больше имеющегося. По сути вся «крепость» должна была играть роль фантика, красивой обёртки. Ради чего? Демонстрации нового сверхпрочного материала? Зачем же тогда огород городить, не проще ли залить железобетоном некую стену и попросить её разрушить? Но нет, понесло в Тотлебены. Нашёлся, понимаешь, маршал Вобан в лесах Нижегородчины.
Вопрос с инженером (или инженерами?) решил государь лично. Раз вопрос имеет военное значение, то вот вам и специалист. Поначалу я обрадовался, но после вспомнил попадавшиеся на глаза укрепления и приуныл. Одно дело гражданский архитектор, которому может все быть до лампочки, как заказчик желает чудить, так и сделает, лишь бы платил, и совсем иное — военный инженер. У него взгляд другой на всё совершенно. Особенно на подобную тему. И дураком он быть не может по определению.
Тревожность охватила меня и не желала отпускать. Так и приехал, трясясь не столько от дороги, сколько от сомнений.