— Нет, Александр Сергеевич, точно не родственники, — Степан едва успел прикусить язык, чтобы не сказать: «Зато тёзки. Или были когда-то».
— Вот как. Жаль. Я уж задумывался… твой поэтический дар наводил на мысли. Но вернёмся к милому Жоржу.
— Да, давайте лучше о нём.
— Этот красивый и пылкий юноша — жало змеи, — продолжал Пушкин, — наконечник копья. Он сам клинок. Или пуля. Меч судьбы. Кара господня. Словом — тот, кого люди, лишённые романтики, называют «исполнителем».
— Что же такого он должен был исполнить, за что был бестрепетно насажен, как куропатка, на вертел?
— Могу лишь догадываться. Знаю лишь — его прибытие сюда, в Россию, неслучайно. Нас атакуют. Ситуация становится недоброй. Ты избегаешь общества — даже той малой части, что была предложена, — и можешь не вполне осознавать той дряни, что сейчас происходит.
— Может, и зря, а вы правы. Но проясните.
— Сам не вполне понимаю, сын Афанасиевич. Общество лихорадит. Как чья-то злая твердая рука готовит нас всех к чему-то. Куда-то ведёт. Напряжение, смерти эти бесконечные. Даже не знаю, как сказать. Словно колдун морок навёл. Люди, ещё вчера обыкновенные и нормальные, сегодня сами не свои. Злость, сухость, равнодушие. И одно бы привычное светское, так нет. Хуже. К себе равнодушие. Как погорельцы все — после пожара в Зимнем.
— А ваша, эээ, работа? Она ведь тоже даёт пищу для размышлений, не правда ли?
— Ещё как. Но то не столь и важно, если подумать. Люди всегда будут интриговать, стараться обыграть друг друга. Должен сказать спасибо — твои рассуждения мне сильно помогли.
— Мои рассуждения? Польщён. Но не понял.
— Практичность твоего подхода, если точнее. Я задумался. Действительно, а зачем это? Кто чего хочет в конечном итоге? По всему выходит, что ты прав. Нет нужды искать сложное, когда всё должно быть просто.
— Жизнь — не очень сложная вещь, Александр Сергеевич. Кто доказывает обратное — желает обмануть вас. Или себя.
— Разумно. Я и пересмотрел некоторые моменты с этой позиции. Стало куда яснее. Все хотят чего-то для себя.
— Не все.
— Те, кто не хотят, не устраивают спектаклей, где отводят себе важные роли. И уж точно не претендуют на положение вершителей судеб.
— Вы о той непонятной «Гидре»?
— О ней. Она очень скользкая, эта гадина. Но, применив твой взгляд, ещё раз спасибо, я понял, что нет нужды хватать её за хвост, ведь можно зайти с другой стороны.
— Так у неё много голов.
— В мифе, возможно, неточность. Но метод борьбы описан вполне ясно.
— Вы догадались, кто они?
— Подозреваю. И это уже успех.
— Дай-то Бог. Могу вам чем-то помочь?
— Конечно. Кстати, знаешь, куда мы едем? Вернее, к кому?
— К вам домой, разве нет?
— Сперва встретимся с одним человеком. А он уже решит, куда нам, домой или нет, — улыбнулся Пушкин, откидываясь назад. Степан ждал продолжения разговора, но вдруг понял, что Александр уснул. С трудом удержавшись, чтобы не разбудить раненого, он отвернулся к окну, разглядывая мутный однообразный пейзаж из снега и голых деревьев.
«На самом интересном, — думал он, — как только я собрался узнать, кого он подразумевает под словами „нас атакуют“. Кого — „нас“? Что Сергеевич — большой патриот, я заметил. И раньше знал. Только понятие патриотизма в это время немножечко не то, что в моё. Здесь свои интересы сплетают с государственными и на полном серьёзе считают себя великими патриотами. Заодно и большими мыслителями, поскольку иногда сложно совместить одно с другим, не будучи человеком учёным. Нет, в самом деле! Мне пары дней в свете хватило, чтобы за голову схватиться. Одному нравится, например, Франция, у него там друзья и родственники, да и здесь… и он большой патриот, готов хоть голову на плаху, лишь бы Россия была с французами. Другому Англию подавай здесь и сейчас. И все патриоты!»
«Их можно понять. Почти всё, чем они пользуются, — импорт. Вино из Франции, духи из Франции, добротные ткани — или Англия, или Голландия. Мебель оттуда же, посуда тоже. Мода, язык. Даже оружие покачественнее — и то оттуда. А если и здесь что сделано, то кем? В двух случаях из трёх — вновь европейцем. Сколько здесь немцев, англичан, итальянцев, я и подумать не мог. Детей учить кому доверить? Опять француз, пусть плохонький, но мусью. Девочкам нужна гувернантка, так англичанка будет. А музыке её научит итальянец. Доктора — немцы через одного. Вся качественная прислуга — иностранцы или вышколена под иностранцев. Портнихи из Европы. Повара из Европы. Учителя фехтования или стрельбы — снова оттуда. А русские что? В лаптях ходить и водку пить. На меня как на чудо заморское смотрят. Тьфу».