Воин действовал на рефлексах, забыв о наставлении упыря. Выполнил смертельный выпад копьем вперед, наконечник копья сверкнул под лучами солнца. Лезвие прошло между пятым и шестым ребром, ровно в сердце.
Рожа Андрэ скривилась в гневе: — гад земной, как ты посмел, лишить её жизни? Плохой ученик.
Копьеносец смотрел, в остекленевшие застывшие в ужаса галаз красной шапочки, её тело обмякло, через рану проливалась ручеек крови. Парень обратил холодный взгляд, полный жажды убийства теперь на синеглазку.
— Нет! Прощу! Не надо! — ледяная волшебница в страхе лишилась доли разумности, из-за смерти сестры. Забыла что перед ней стоит самый обычный смертный, без способностей к антимагии.
— Стой! — Андрэ решил покомандовать, но выполнив шаг вперед, ноги подвели. Тазовая кость хрустнула и туловище упало, лицом на землю, — ненавижу это тело!
[Бездействие вызывает увеличение хрупкости]
[Рекомендуем никогда не стоять на месте, сидеть или же спать… Особенно последние опасно, для вашего здоровья]
— Черт возьми! Проклинаю эту систему! Эй, железная морда, ты меня слышишь? — Андрэ испытывает гармонию души, когда находит новые грубые слова или клички.
— Я тебя не слышу!
— Тогда почему отвечаешь?! Стальная морда!
— Я занят.
“Этот самый лучший ответ, года… Когда ты будешь умирать, я даже не подумаю, протянуть тебе руку помощи”, - пока гуля подлатали, черви от навыка “Конструктора”, разразилась морозная буря.
Воин вошел во пляс смерти с синеглазкой, её шок быстро окончился, но энергия волшебства дамы, находилась в хаосе. Боевая магия льда, могла мигом прибить к земле парня, а щит дверь, послужила бы отличной надгробной плитой или крышкой гроба. Белые иглы, проходили мимо. Колдунья мазала с пяти метров, увидь подобное мастер, сердце его остановилось бы навек.
— Почему! Попади! Попади! — истерика синеглазки, вызывала рвотный позыв. Любой маг, должен сохранять холодный ум, только тогда мировые законы будут подвластны ему, — стой! Стой на месте.
Копьеносец сохранял, леденящий самоконтроль и медленными шагами, он подгонял слепую жертву к колючему терновнику.
— Ледяная стрела!
— Да, заткнись дура! — вопль дамы, давил на слух мертвеца, — “Эта женщина, точно достойна мук ада!”
— Ледяной шар! — арсенал противной дамы, довольно велик и состоит из двух колдунств.
— Мясо… — слюни стекали со рта зомби, голод лишил его последней капли рассудка, — мясо, кровь, мясо.
Воин твердо исполнял свой план действий, глаза горели жгучим огнем ненависти, справедливость должна восторжествовать.
— Ты не убьешь меня! — колдунья, находилась в смятение, поступала глупо и неразумно до безобразия, а главное высокомерно, — меня не посмеет убить, жалкий крестьянин!
— Тошнит, от тебя, — прошипел сквозь зубы, хриплым голосом парень, защищаясь щитом копье понеслось вперед, тактичный ход застал даму врасплох и выбил из равновесия, та запнулась и сломала туфельку, рухнув в терновник.
Острые колючки подобно стальным иглам и крюкам, впились в белоснежную мягкую кожу. Оглушительный визг разнесся из глотки жертвы. Платье рвалось от жалких потуг, обнажая голую кожу. Линии крови, сливались в хаотичный рисунок. Попыта высвободится только усугубляла положение, раны становились глубже, иглы проникали под кожу.
Копьеносец с довольным лицом, созерцал мучения жертвы, он продолжал держать копье угрожающее, готовый в любой миг завершить казнь.
Андрэ склеился, черви подшили оторванное туловище обратно. Упырь поправил штаны, завязал на узел чтобы наверняка не развалится в следующий раз, хрустнул шеей и озарил глазами поле сражения.
Некогда великолепный зелёный полный жизни лес преобразился.
“Уже наступила зима? Во дела… Сколько времени прошло?” — повернув немного голову, душа мертвеца успокоилась, — “Все хорошо, тут вроде нормально… О, а он здорово потрудился, во как верещит дамочка, а кто потрудился так порвать на ней платье? Надо отметить у неё довольно неплохие формы, грудь четвертого размера, жаль попку не рассмотреть, ещё сладкая талия”, - Андрэ уже представлял, как будет работать огромным тесаком, над телом милой колдуньи.
Тропа разделяла царство — зимы и лета. Деревья слева обернулись прекрасными, зачарованными голубым инеем, на деревьях застыли вечные наблюдатели птицы и прочая живность. Справа в терновнике билась жертва, колючки пропитались алой кровью, живые существа и другие хищники ушли от конфликта, не желая быть убитыми и съеденными.