Потом Полоскальченко прищемил себе кресалом палец и так кричал от боли, что испортил всё удовольствие от стрельбы. Пальбу прекратили и пошли все вчетвером обедать.
Но Бурса взял с собой заряженные пистолеты и по дороге в столовую устроил страшный грохот, выпуская заряды прямо в открытые окна. Дворня с визгом разбегалась, и на лице Ивана Кузьмича расплывалось жирная улыбка.
Звуки выстрелов, умноженные эхом больших комнат, достигли слуха Анны Владиславовны. Анна как раз начала завтрак и взяла было в руки чашечку кофе, но отнесла её от губ.
— Это что же там? — спросила Анна, обращаясь к прислуживающей ей Татьяне. — Опять?
— Опять, — вздохнула горничная, неподвижно стоящая возле постели, и вдруг добавила сквозь зубы: — Зверь он. Зверь. — глаза её блеснули от влаги, — зверь он ненасытный. Не уймётся, покуда всех нас не загубит.
— Молчи лучше, — сказала Анна, — ведь услышит, что с тобой сделает?
— Хуже, чем сделал не сделает, — девушка вытерла слёзы.
А Анна всё-таки пригубила кофе.
Ещё стряслось что-то? — слёзы с новой силой полились из глаз Татьяны. — Что?
— Спектакль сегодня играть заставили раньше ставили пьесу «Золотой осел», а теперь… — она всхлипнула, — не могу это паскудство над собой терпеть, не могу.
Выстрелы, смешиваясь с дикими женскими визгами и воплями кота не давали Анне Владиславовне спокойно поесть. Она уже более недели отказывалась от пищи, и после третьего глотка кофе и кусочка пирога ощутила сильную дурноту.
— Подойди ко мне, — попросила Анна, знаком указывая на край постели, — и сядь.
Анна сама переставила столик с завтраком и повернулась с горничной.
— Да ты не плачь, дурочка, придумаем что-нибудь. Ты мне вот что лучше скажи: ты видела утром дама в коляске приехала?
— Та, что с Михаилом Львовичем Растегаевым? — кивнула Татьяна. — Видела. Только Вы зря думаете, что она барыня. Крепостная, такая же невольница, как и мы с вами. Растегаев продать её привёз.
— Продать? — удивилась Анна про себя. — Странно. Ты вот что сделай, — попросила она, положив свою руку на вздрагивающую руку девушки, — ты постарайся её провести сюда. Мы с нею поговорим. Мне нужно. Только тайно, так, чтобы никто не заметил. Сделаешь?
— Сделаю, — всхлипнула Татьяна, — приведу её Вам, приведу. — Она громко и протяжно всхлипнула. — Но мне-то что делать, барышня, ежели сегодня в спектакле участвовать заставят, я жить не буду, убью себя, — Татьяна спрятала мокрое от слёз лицо в ладони. — Утоплюсь я.
Неприглашённый на обед, Виктор сидел в небольшом кабинетике, расположенном рядом с кабинетом Ивана Бурсы. Здесь стояло несколько шкафов, целиком набитые документами и здесь же находился маленький железный шкаф — точная копия такого же шкафа в кабинете хозяина.
Отперев своим ключом толстую чугунную дверцу, Виктор вынул несколько писем. Это были письма, накануне доставленные из Петербурга со специальным курьером. Из писем следовало, что жандармерия произвела подробный обыск в меховой лавке братьев Протасовых и был найден список адресов — 27 шпионов потеряны. Меховая торговля перестала существовать и обо всём этом теперь предстояло в подробностях доложить Ивану Кузьмичу.
На счастье, в Петербурге остались не затронуты ещё 8 человек и другая лавка. Жандармы напали на меховщиков, отследив отпущенных на оброк крепостных. Вторая лавка принадлежала купцу и найти её подобным путём было невозможно. Также не затронуты были и денежные дела. Исключая только одну меховую лавку, никто из рабов миллионщиков не пострадал.
Закончив с перепиской Виктор ещё какое-то время потратил на бумаги, взятые из шкафов — он рассчитывал смягчить раздражение хозяина цифрами денежных поступлений. Часу не ушло на эту работу. Он вызвал по очереди несколько курьеров и раздал запечатанные конверты.
Отправив последнего человека с письмом, Виктор почему-то запер дверь, даже приспустил занавеску на окне и быстро написал ещё одно письмо. Свернул, запечатал и спрятал у себя на груди.
Теперь ему предстояло ещё одно очень неприятное дело. По приказу Бурсы он лично должен был пригласить и позже сопровождать Анну Владиславовну в здание театра. С неохотой Виктор покинул свой кабинет запер дверь и направился в левое крыло здания, где размещалась комната Анны.
Перед дверью Виктор остановился. Постучал и только услышав насмешливый голос Анны: «Коли ключ у вас есть, то входите, конечно», стряхнул с себя задумчивость и отпер замок.