В ответ, откуда-то со стороны лестницы раздалось тихое утробное хихиканье похожее больше на урчание кошки нежели на человеческий голос. И опять быстро-быстро застучали деревянные шаги. Было похоже, что убегает какой-то неуклюжий маленький ребёнок в деревянных башмачках.
Анна не стала сдерживаться, и завизжала в полную силу. Не прошло и пяти минут, как несколько слуг с факелами уже выбежали из дома. Анна встала у окна наблюдать.
В подпрыгивающем свете факелов ей почудилось, что по улице мелькнула маленькая фигурка. Тень исчезла в стороне конюшен.
— Что случилось?
Анна обернулась. В гостиной теперь горело, наверное, несколько десятков свечей.
Константин Эммануилович стоял наверху лестницы. Девушка потуже затянула поясок своего пеньюара.
— Да понимаете, дядюшка, я хотела очень пить, а вода в кувшине кончилась. Я встала и вдруг…
— Что же, ангел мой, — спросил Бурса. Глаза его были без сна и смотрели очень серьёзно. — Что же вдруг?
— Не знаю. Это так странно. А разве что-то случилось?
— Случилось, — голос у Константина Эммануиловича был неприятным, подчёркнуто сухим. — Видишь ли, только что кто-то проник в нашу библиотеку и пытался нас ограбить, а я не успел вовремя выйти.
После происшедшего в начале февраля, Константин Эммануилович Бурса, серьёзно обеспокоенный своей безопасностью, принял все возможные меры. Фонарь над чёрным ходом был навсегда погашен, а сама дверь открывалась только в случае необходимости и так, чтобы при этом присутствовало не менее двух дворовых. На ночь дверь чёрного хода вообще закладывали металлической щеколдой с замком.
Не меньшие предосторожности были предприняты в отношении нижних окон и парадных дверей. Выходило, что никто чужой просто не мог проникнуть в дом, не привлекая внимания. Но в дом кто-то проник.
Сам Константин Эммануилович задремал было в креслах в кабинете, но вдруг проснулся и вышел в библиотеку. Увидел рассыпанные по полу книги. В эту минуту внизу и раздался истошный крик Анны.
Картина, прикрывающая тайник, была сброшена на пол — по всей вероятности, тайник открыть не успели. Судя по опущенному креслу лифта, звук которого и разбудил хозяина особняка, вор поднялся здесь, но оставалось полной загадкой — каким образом он проник в дом.
Видимо, вор, оказавшись внутри особняка, сразу направился в библиотеку и занялся тайником. Это впрямую указывало, что он явился не за драгоценностями, а за документами и хорошо знал внутреннее расположение комнат.
Бурса не мог со всей определённостью сказать, открывал ли кто тайник. На первый взгляд всё содержимое осталось цело. Подозрение вызывал лишь пакет, полученный накануне из Франции.
В пакете было семь листов. Каждый лист содержал краткие данные об одном из предполагаемом предателе. Парижский филиал «Пятиугольника» специальным курьером прислал в Петербург эти маленькие досье, чтобы Бурса, наконец, установил кто в прошлом сентябре выдал конвенту Общество.
Раздумывая на эту тему, Константин Эммануилович вызвал секретаря.
— Сергей Филиппович, ты вчера почту принимал? — спросил он, в который уже раз перекладывая голубоватые листочки.
— Да принимал.
— Скажи, сколько их было всего?
— Восемь, — затаив дыхание, сказал секретарь.
— Ты уверен, Серёжа?
— Совершенно уверен. Я вскрыл конверт и посмотрел было восемь.
— Видишь ли, теперь их семь. — Бурса сложил листочки назад в конверт и заложил их поглубже в тот же тайник. — Так что выходит одно из двух — либо ты, Серёжа, вчера один листочек утерял, либо этот ночной воришка его унёс с собою.
— Я не мог утерять, — сердце Сергея Филипповича сильно билось от волнения, но лицо оставалось непроницаемым.
— Я знаю, знаю — ты человек аккуратный, — Бурса сел в своё кресло. — Понять не могу, — сказал он в раздумье, — если к нам подослали вора, чтобы унести только одну бумажку, это уж в прямую доказывает, что предатель где-то совсем рядом бродит, на глазах. Но спрашивается тогда: кто мог знать о ней? — Бурса посмотрел на секретаря. — Кстати, Серёжа, ты говоришь, просмотрел всё, ты не помнишь, случайно, какая фамилия стояла на восьмом листке?
— Я только бегло просмотрел, — сконфузился секретарь. — Извините, Константин Эммануилович, не помню. Не читал я вчера этих документов, кабы знать, что так выйдет, конечно бы прочёл.
— Кабы знать, что так выйдет, я бы сам курьера встретил, — отозвался Бурса. — А теперь что же, нового курьера в Париж посылать и три с половиной месяца ждать нового ответа.