В течение часа его дважды вызывал начальник — пошла обычная работа, и ему даже показалось, что жизнь, словно в огромную серую воронку втягивается, в свой обычный график. Деловые телефонные разговоры были такими же бесцветными и постными, как техническая документация. Около двенадцати часов на его столе в очередной раз зазвонил телефон.
— Да! — сказал он в трубку. — Да, слушаю вас.
— Это Валентин. Алан, ты меня слышишь? — заговорил завуч с тревогой в голосе.
— Да! — устало отозвался Алан. — Слышу!
— Ты должен приехать!
— Куда? Зачем?
— Ты можешь приехать в школу прямо сейчас?
— Видишь ли, Валя, я вчера прогулял работу. И сегодня, пойми сам, как на меня посмотрят…
Было заметно, как секретарша Людочка старается скрыть свое любопытство — в эту минуту в офисе кроме них двоих никого не было — она усиленно делала вид, что целиком поглощена работой: сначала деловито порылась в ящике своего стола, затем с бешеной скоростью заколотила по клавиатуре компьютера. Она бы, пожалуй, и уши заткнула, если бы позволяли приличия.
— Олег пропал!
— Погоди… Что ты говоришь? Как это пропал?
Стук прекратился, пальцы Людочки зависли над клавишами: она боялась пропустить даже полслова.
— Если я скажу, ты мне все равно не поверишь. Это выглядит слишком идиотично.
— Говори, я поверю во все! — крикнул Алан. — Что с ним?
— Его увезли на пустой милицейской машине… Ребята говорят, Олег сидел на заднем сиденье, а за рулем — никого. Но есть еще одно обстоятельство… — Алан не перебивал, стойко выжидая каждую его тяжелую паузу. — Тут девочка одна, Лена Мусина. В общем, она утверждает, что Олег приносил в школу наркотики и давал ей понюхать. Ты, надеюсь, понимаешь, что это уже уголовка?!
— Какая еще уголовка!.. — не удержался Алан.
— На тебя уголовка, — сказал Валентин. — На меня уголовка. Это срок, Алан, срок, неужели непонятно?
— И что же, его прямо с урока увезли?
— Во время большой перемены. Ты приедешь?
— Да. Где там тебя искать?
— В учительской. У меня третья пара, но я ее кому-нибудь перекину.
Через полчаса, выскочив из такси, Алан Маркович вбежал в стеклянные двери школы и в полной тишине — шли уроки — помчался на второй этаж. Толкнул дверь учительской. Валентин сидел за своим столом и что-то писал.
— Приехал! — зло бросил он, не отрываясь от своей писанины. — Присаживайся, — и указал рукой на стул.
— Где она? — спросил Алан.
— Кто? — так же зло спросил Валентин и наконец поднял глаза.
— Девочка! Та, что говорила про наркотики…
— В соседней комнате сидит, — сказал Валентин. — Я ее на всякий случай с урока снял, — и язвительно добавил. — Надо же нам с тобой как-то выкручиваться. Вот, смотри! — Он при каждой фразе нервно хлопал ладонью по столу. — Незаконное посещение ребенком школы с ведома завуча! Распространение им в школе наркотиков. Исчезновение ребенка…
— Ты уверен, что в машине не было водителя? — наконец, опускаясь на стул, спросил Алан.
— Если бы не был уверен, не стал бы тебе звонить, — уже другим тоном, помягче, сказал Валентин. — Если бы я не был уверен, я плюнул бы на нашу дружбу и сразу позвонил бы куда следует. Своя шкура дороже.
— А почему ты уверен?
— Сам видел, понимаешь? Вот этими вот глазами! Я чуть с ума не сошел, поверишь?
— А чего ж, поверю. Позови, пожалуйста, девочку.
На стене в кабинете висели большие старинные часы, и Алан Маркович зачем-то следил взглядом за очень длинной и тонкой секундной стрелкой, рывками бегущей по белому циферблату. В какой-то момент он понял, что до конца урока осталось всего пять минут. Урок кончится, и будет большая перемена.
— Валентин Степанович… — всхлипнула Мусина и, задрав фартучек, вытерла им глаза. — Не вызывайте родителей…
— Погоди! — отстранил завуча Алан и, поднявшись со стула, встал перед ребенком. — Никто не будет вызывать твоих родителей, — пообещал он. — Но ты быстро и без плача отвечаешь на мои вопросы. Договорились? — Девочка кивнула. — Насчет лепестков нам не нужно… Насчет лепестков мы все знаем… Скажи, ты видела, с кем ушел Олег? — Она опять кивнула. Сердце в груди Алана неприятно заныло. — Кто это был?
— Вы не поверите… — Мусина смотрела напуганными мокрыми глазами.