Я осмотрелась в поисках убежища. Между мной и шкафом находилась двуспальная кровать. Если я попробую обойти ее, то рискую быть замеченной сразу. Если переберусь через кровать, рискую вызвать скрип матрасных пружин.
Парадная дверь закрылась с мягким щелчком. Уверенные шаги пересекли линолеум на кухне. Не видя другого выхода, я забралась на подоконник, высунула ноги наружу и так тихо, как могла, спрыгнула на пожарную лестницу. Попыталась закрыть за собой окно, но задвижка застряла, отказываясь сдвинуться с места. Я пригнулась настолько, чтобы над окном остались только мои глаза, сканирующие пространство внутри квартиры.
Тень появилась на стене коридора и постепенно приближалась. Я пригнулась полностью.
Я испугалась, что вот оно — сейчас я буду поймана с поличным, когда звук шагов начал отдаляться. И меньше чем через минуту парадная дверь открылась, а затем снова закрылась. В квартире вновь воцарилась зловещая тишина.
Медленно я заставила себя встать. Постояв так где-то с минуту, и окончательно убедившись в том, что в квартире никого нет, я забралась обратно. Почувствовав себя вдруг такой заметной и уязвимой, я пошла по коридору. Мне нужно было какое-нибудь тихое место, где бы я могла все обдумать. Что я упускала? Патч определенно был Черной Рукой, но как он пробрался в кровное Братство Нефилимов? Какова была его роль? Что, черт подери, происходило? Я закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу.
Я уже положила руку на ручку двери, когда моих ушей достиг странный звук. Часы. Мягкое, ритмичное тиканье часов. Я нахмурилась и повернулась обратно в сторону кухни. Этого звука не было, когда я заходила туда в первый раз, по крайней мере, я думала, что его не было. Внимательно прислушавшись, я проследовала на звук через всю комнату. Присела напротив одной из конторок, в которую была встроена раковина.
С нарастающей тревогой я открыла дверцу шкафчика. Сквозь панику и смятение, я поняла, что за хитроумное изобретение находилось едва ли не в сантиметре от моих коленей. Бруски взрывчатки. Изолента. Белый, голубой и желтый провода.
Я вскочила на ноги и бросилась прочь из квартиры. Мои ноги так быстро летели по ступеням лестницы, что мне пришлось цепляться за перила, чтобы не упасть. Добравшись до нижней площадки, я рванула на улицу и продолжила бежать. Обернувшись назад, я увидела вспышку света, после чего из окон третьего этажа полыхнул огонь. Дым тут же заполнил улицу. Горящие обломки дерева и кирпичей были разбросаны вокруг дома.
Далекий звук сирен отразился от зданий, и я почти бегом направилась в соседний двор, боясь привлечь внимание, но пребывая в слишком сильном смятении, чтобы смыться с места преступления. Зайдя за угол, я бросилась бежать.
Я не знала, куда направлялась. Мой пульс гремел в ушах, а мысли разбегались. Если бы я осталась в квартире еще хотя бы на несколько минут, я была бы мертва.
У меня вырвался дрожащий всхлип. Из носа потекли сопли, живот скрутило. Вытерев глаза тыльной стороной руки, я попыталась сконцентрироваться на формах предметов, всплывающих из темноты: знаки дорожного движения, припаркованные машины, бордюр, льющийся из окон обманчивый свет от ламп. В считанные секунды мир превратился в запутанный лабиринт, правда была там, и в то же время ее не было, она ускользала у меня из-под ног.
Кто-то попробовал взорвать те улики, что остались в квартире? Как те кольца Черной Руки? Неужели это был Патч?
Впереди я увидела заправку. Добрела до дамской комнаты и закрылась изнутри. Мои ноги были похожи на желе, а пальцы тряслись так сильно, что мне с трудом удалось повернуть кран. Я сполоснула лицо водой, чтобы выйти из состояния шока. Облокотившись на раковину, я пыталась восстановить дыхание.
Глава двадцать первая
Я не спала больше тридцати шести часов, если не считать того очень недолгого сна в четверг вечером, когда Патч залез в мой сон.
Бодрствовать ночью было нетрудно; каждый раз, когда я чувствовала, что глаза закрываются, в голове загоралась предупреждающая лампочка, мгновенно приводя меня в чувства. Будучи не в состоянии заснуть, я провела ночь, думая о Патче.
Когда Риксон сказал мне, что Патч был Черной Рукой, он посеял во мне росток сомнения, который рос и расцветал, сильно пошатывая мое доверие, но еще не поглотил меня полностью. Пока еще нет. Какая-то часть меня по-прежнему хотела плакать и решительно качать головой при мысли, что, возможно, Патч убил моего отца. Я сильно прикусила губу, концентрируясь на этой боли, вместо того, чтобы вспоминать те моменты, когда он проводил пальцем по моим губам, или целовал мочку уха. Я не могла позволить себе думать об этом.