— А Марси? — спросила я, стараясь говорить равнодушно.
— Ей нравится покер, — уклончиво ответил Патч и развернул джип. — Мне нужно ехать. Ты будешь в порядке? Твоя мама уехала?
Я резко повернулась к нему, чтобы посмотреть в его глаза. — Марси обнимала тебя.
— Для Марси не существует понятия личного пространства.
— Значит, ты теперь эксперт по Марси?
Его глаза потемнели, и я поняла, что вступила на скользкую дорожку, но мне было все равно. Я хочу знать.
— Что между вами происходит? То, что я видела, вряд ли можно было назвать чисто деловыми отношениями.
— Я играл, когда она подошла ко мне. Это не первый раз, когда девушка так поступает, и, наверняка, не последний.
— Ты мог оттолкнуть ее.
— Она обняла меня, а через секунду Нефилим бросил шар. Я не думал о Марси. Я вышел наружу, чтобы проверить, был ли он один.
— И вернулся за ней.
— Я не мог оставить ее там.
Я замерла на своем сидении, чувствуя, как узел в моем животе затягивался все сильнее, причиняя невыносимую боль.
И что я должна была подумать? Что он вернулся за Марси из джентльменских побуждений? Из чувства долга? Или там было что-то совсем другое, более значительное?
— Вчера ночью мне приснился отец Марси.
Не знаю, зачем я рассказала об этом. Возможно, чтобы сообщить Патчу, что моя боль была настолько мучительной, что просочилась даже в сны. Я где-то читала, что сны — это наш способ осмыслить реальную жизнь, и если это правда, то мой сон был о моем нежелании примириться с тем, что происходит между Патчем и Марси. А вовсе не о падших ангелах или Хешване. И не об отце Марси.
— Тебе приснился отец Марси? — голос Патча был, как всегда, спокоен, но то, как он посмотрел на меня, заставило меня думать, будто он удивился.
Или, возможно, даже смутился.
— Мне снилось, что я была в Англии. Очень-очень давно. Отца Марси кто-то преследовал в лесу. Только он не смог убежать, потому что заблудился. И твердил снова и снова, что им хочет завладеть падший ангел.
Некоторое время Патч обдумывал мои слова. Его молчание говорило мне, что я его заинтересовала. Но не могла понять, чем именно.
Он взглянул на часы. — Хочешь, чтобы я проводил тебя до дома?
Я посмотрела на темные окна нашего дома. Дождь и сумерки, сгустившиеся вокруг, рисовали непривлекательную картину. И я не могла решить, что хуже: идти туда одной или продолжать сидеть тут с Патчем, боясь, что ему нужно ехать. К Марси Миллар.
— Я медлю, потому что не хочу промокнуть. Но ты, явно, куда-то спешишь, — я открыла дверь и спустила одну ногу на землю. — Что ж, наши отношения закончены. Ты ничего мне не должен.
Наши глаза встретились.
Я сказала это, чтобы причинить ему боль, но больно было мне. И чтобы не позволить себе сказать еще что-нибудь едкое, я поспешила к крыльцу, держа руки над головой, чтобы защитить волосы от дождя.
Уже внутри я прислонилась к входной двери и слушала, как Патч уезжает. Глаза заволокло пеленой жгучих слез, и я закрыла их. Я хотела, чтобы Патч вернулся. Хотела, чтобы он был здесь. Хотела, чтобы он прижал меня к себе, и своим поцелуем растопил тот ужасный лед в моей груди, который опустошает и сковывает. Но звук шин по мокрой дороге так и не приблизился…
Без предупреждения память вернула меня в наш последний вечер вместе, тот самый, когда все закончилось. Я автоматически попыталась заблокировать эти воспоминания. Но проблема была в том, что я хотела помнить. Мне нужна была какая-то ниточка, чтобы знать, что Патч все еще рядом со мной. Круша оборонительные укрепления, я вспоминала ощущение его губ на своих. От легких прикосновений в самом начале до разгоряченных поцелуев к концу. Я чувствовала его твердое, теплое тело. Его руки лежали на моей шее, а пальцы застегивали замок его серебряной цепочки. Он обещал любить меня вечно…
Я затворила дверь, одним щелчком отгоняя воспоминания.
Да пошел он!
Я буду твердить эти слова до тех пор, пока они не подействуют.
На кухне я сразу дернула за веревку выключателя, свет тут же загорелся, и я обрадовалась, что электричество починили. На телефоне мигала красная лампочка, и я прослушала сообщение.