— Нора, — сказала мама, — в Бостоне на нас обрушились тонны дождя, и они решили перенести аукцион. Нас отправили по домам, я приеду к одиннадцати. Можешь отпустить Ви домой. Люблю тебя, и скоро увидимся.
Я посмотрела на часы. Без нескольких минут десять. Мне оставалось провести наедине с собой всего один час.
Глава седьмая
На следующее утро я вытащила себя из постели, и после быстрого посещения ванной, во время которого я также нанесла на нижние веки корректор, чтобы скрыть тени под глазами, и прыснула на волосы лосьон для вьющихся волос, я поплелась на кухню. Мама уже сидела за столом. Ее волосы были растрепанными, глаза — заспанными, а в руках она держала кружку травяного чая. Глядя на нее со стороны, можно было сказать, что она была похожа на дикобраза.
Взглянув на меня поверх своей кружки, она улыбнулась и сказала: — Доброе утро.
Я плюхнулась в кресло напротив и насыпала в миску немного хлопьев. Мама уже достала клубнику и кувшин молока, и я просто добавила их в свою чашку к уже имеющимся в ней злакам. Я старалась осознанно подходить к тому, что я ем. Но сделать это было намного проще, когда мама была дома и зорко следила, чтобы я не хватала то, что могла проглотить за десять секунд.
— Хорошо спалось? — спросила она. Я кивнула, так как только-только успела положить в рот ложку каши. — Я забыла спросить вчера вечером, — сказала мама. — Ты таки сводила Скотта на экскурсию по городу? — Я все отменила.
Наверное, лучше этим и ограничиться. Я не знала, как она отреагирует, если узнает, что я следила за ним до пирса, а потом провела с ним вечер в притоне для игры бильярд в Спрингвейле.
Мама принюхалась. — Что это… я чувствую запах дыма?
Черт подери! — Утром я зажигала свечи в своей комнате, — сказала я, сожалея, что мне не хватило времени принять душ.
Я была уверена, что и моя одежда, и волосы — все пропахло дымом из "ЗЭТ". Она нахмурилась. — Я определенно чувствую запах дыма.
Ее кресло со скрипом отодвинулось назад, и она начала подниматься, желая все разузнать. Главное сейчас не тянуть! Я нервно почесала бровь.
— Прошлой ночью я ходила в бильярдный клуб.
— С Патчем?
Не так давно мы установили правило, что мне ни при каких обстоятельствах не позволено ходить куда бы то ни было с Патчем, если моей мамы нет дома.
— Ну, он тоже там был.
— И…? — Я ходила не с Патчем. Я была там со Скоттом.
По выражению ее лица было понятно, что я поступила еще хуже.
— Но прежде чем ты вспылишь, — быстро добавила я, — хочу сказать, что меня убивает мое любопытство. Мне очень тяжело игнорировать тот факт, что Парнеллы делают все возможное, чтобы сохранить прошлое Скотта в тайне ото всех. Почему каждый раз, когда миссис Парнелл открывает рот, Скотт смотрит на нее взглядом ястреба? Что такого ужасного он мог натворить? Я ожидала, что моя мама вскочит на ноги и заявит мне, что с сегодняшнего дня, с той самой минуты, когда я вернусь домой из школы, и вплоть до четвертого июля, я буду наказана, но она сказала: — Я тоже это заметила. — Это только мне показалось, или она все же боится его? — продолжила я с облегчением, понимая, что она куда более заинтересована обсуждать поведение Скотта, нежели тем, как наказать меня за мой вчерашний поход в бильярдную.
— Какая мать боится своего собственного сына? — вслух удивлялась мама. — Я думаю, она знает его тайну. Она знает, что он сделал. И он знает, что она знает.
Может быть, секретом Скотта было лишь то, что он — Нефилим, но я так не думаю. Судя по его реакции прошлой ночью, когда на него напал Нефилим в красной майке, я начала подозревать, что он не знает, кем является на самом деле, или не в курсе, на что он способен. Наверняка, он заметил свою неимоверную силу и способность мысленно разговаривать с людьми, но, не исключено, что он не знал, чем это обусловлено.
Но если Скотт и его мама не пытались спрятать его принадлежность к Нефилимам, то что же они так рьяно скрывают? Что такого он натворил, что требует столь тщательного укрывательства?
Тридцать минут спустя я доковыляла до кабинета химии, где за нашим столом уже восседала Марси и говорила по мобильному, полностью игнорируя объявление на доске, которое гласило: НИКАКИХ МОБИЛЬНЫХ ТЕЛЕФОНОВ. НИКАКИХ ИСКЛЮЧЕНИЙ.
Едва заметив меня, она повернулась ко мне спиной и прикрыла телефон рукой, не желая, чтобы ее услышали. Как будто меня это интересовало.