Вся моя защита рушилась, потому что мне предлагали подарок в красивой упаковке. Все мои предположения испарились, заменившись чувством дикой тревоги, которая не имела никакого отношения к Патчу или к этому вечеру. Кожа покрылась мурашками. Я изучала тени, пересекающие лужайку.
— Мм? — пробормотал Патч, заметив мою нервозность и снова заключая меня в объятия, пытаясь защитить.
И я снова почувствовала это. Изменения в воздухе. Невидимый, невероятно теплый туман, который стелился низко по земле и обволакивал, превращаясь в кольца сотен змей. Чувство было настолько разрушительным, что мне оставалось лишь надеяться, что Патч ничего не заметил, даже если и почувствовал неладное.
— Что с тобой, Ангел? — его голос был низким, недоверчивым.
— Мы, правда, в безопасности?
— Это имеет значение?
Я осмотрела двор. Я не знала точно почему, но продолжала думать, что это архангелы. Они здесь.
— Я говорю об… архангелах, — сказала я очень спокойно. — Разве они не следят?
— Следят.
Я попыталась отстраниться, но Патч не позволил мне этого. — Мне все равно. Я устал от игр, — он поднял голову от моей шеи, и я видела вызов в его глазах.
Я предприняла еще одну, более уверенную, попытку отстраниться. — Отпусти.
— Ты не хочешь меня? — его улыбочка была вся-такая-лисья.
— Проблема не в этом. Я не хочу быть виновной в том, что может случиться с тобой. Отпусти.
Как он может быть таким беспечным? Они искали повод, чтобы избавиться от него. Они не должны видеть меня в его объятиях.
Он провел ладонями вдоль моих рук, и как только я решила воспользоваться возможностью вновь отстраниться, поймал меня. Его голос ворвался в мою голове. Я могла поддаться. И прямо сейчас мы бы прекратили плясать под дудку архангелов. Он сказал об этом так решительно, что стало ясно: эта мысль посещала его не один раз. Об этом он тайно мечтал долгое, очень долгое время.
Мое сердце колотилось с неистовой силой. Уйти? Прекратить играть по правилам?
— О чем ты говоришь?
Я живу, постоянно переезжая, прячась и надеясь, что архангелы меня не найдут.
— А если найдут?
Я предстану перед Судом. Меня признают виновным, но это бы дало нам несколько недель, пока они принимают решение.
Я испытующе посмотрела на него. — А потом?
— Они отправят меня в ад, — он сделал паузу, после чего добавил с тихим убеждением: — я не боюсь ада. Я заслужил то, что происходит. Я лгал, обманывал. Я причинял невинным людям боль. Я совершил больше ошибок, чем могу вспомнить. Но, так или иначе, мне пришлось расплатиться за них большей частью своего существования. Ад не станет для меня чем-то новым, — его губы сложились в кривоватую улыбку. — Но я уверен, что у архангелов есть парочка тузов в рукаве, — его улыбка исчезла, и он смотрел на меня так, словно обнажал душу. — С тобой мне всегда было хорошо. Это единственное, что было правильным. Ты — то единственное, что было правильно в моей жизни. Мне плевать на архангелов. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. Скажи только слово. Я сделаю все, что ты хочешь. Мы можем уйти прямо сейчас.
Он подождал мгновение, чтобы его слова дошли до меня. Я посмотрела на его джип. Стена холодного отчуждения между нами рухнула. А появилась она только из-за архангелов. Без них, все, с чем я и Патч боролись, не имело значения. Только они были нашей проблемой. Я хотела оставить и их, и все это позади, и уехать с Патчем. Я хотела быть беззаботной: жить только здесь и сейчас. Мы смогли бы заставить друг друга забыть о произошедшем. Завтра мы бы просто посмеялись над запретами, границами и всем остальным. Только я и Патч, а все остальное неважно.
Ничто неважно, кроме уверенности в том, что произойдет, когда отведенный нам срок подойдет к концу.
Я могла выбирать из двух вариантов, но выбор был очевиден. Единственное, что я могла сделать, чтобы защитить Патча, отпустить его. Прекратить любые контакты с ним.
Я даже не осознавала, что плачу, пока Патч не прикоснулся большим пальцем к моим влажным глазам.
— Шшш, — промурлыкал он. — Все будет хорошо. Я хочу тебя. И не могу продолжать жить так, как сейчас, находясь на перепутье.
— Но они отправят тебя в ад, — я запиналась, и мои губы дрожали.
— У меня было время, чтобы смириться с этим.
Я не хотела показывать ему, как это больно, но продолжала захлебываться в слезах. Глаза были мокрыми, а в груди все болело. Если бы не я, он не стал бы ангелом-хранителем. Если бы не я, архангелы не пытались бы его уничтожить. Я была виновата во всем этом.