Каков охват тем в этих «мыслительных танках»! Даже если брать самую старую РЭНД, то в ее структуре вы увидите отделы, занятые работой с самыми передовыми направлениями научнотехнического развития, с революционными изменениями в военном деле и экономике. А есть и структуры для поиска и отбора особо одаренной молодежи.
(Отмечу, что делается все согласно жестоким англосаксонским традициям, тяготеющим к кастовой системе. Если советское образование пыталось поднять на более высокий уровень всех подряд, то американцы и англичане ставят на жестокий отбор: талантливых отмечать сразу и вытягивать сразу, а на остальных не стоит тратить ни времени, ни сил. По апокрифическим, так сказать, источникам, РЭНД ищет одаренных детей. Причем с применением особых психологических методик. Например, по ответам на вопросы: «Как ты считаешь, сколько проживешь на свете?» или: «Если тебе осталось жить всего год, что ты сделаешь?»)
Обидно это сознавать, но в нашей стране создание «фабрик мысли» всячески блокировалось. Вернее, зачатки их имелись – в виде аналитических структур Минобороны и спецслужб, Института прикладной математики АН СССР и т. д. Но то были именно зачатки, так и не развившиеся в сеть интеллектуальных корпораций. Как сказал мне ведущий научный сотрудник Института прикладной математики и признанный авторитет в области математических методов прогнозирования Георгий Малинецкий, советские верхи просто не понимали, зачем вообще нужны организации типа РЭНДа. А это значит, что русские были обречены на поражение только потому, что их высшая власть не могла осмыслить положение и выстроить нормальные стратегические планы.
Если вы думаете, что разгром Советского Союза чему-то научил РФ, то глубоко ошибаетесь. Страна под трехцветным полотнищем отличается еще большей тупостью. Вот фрагмент «круглого стола», который мы проводили летом 2006 г.
Заместитель директора Института прикладной математики, профессор Георгий Малинецкий: «... Вот мы рассуждаем о шансах России. Но кто в РФ просчитывает эти сценарии? У нас вообще есть какая-то политическая воля, чтобы правитель взял и послушал бы экспертов? Я уж не говорю о мощных „мозговых трестах“, как в США, как знаменитая корпорация „РЭНД“.
Все попытки создания в РФ аналога «РЭНД» (института для управления будущим, а не только прогнозирования) много лет блокируются на уровне Академии наук, правительства и президента РФ! А ведь пытались многие: и наш институт, и Кургинян с его Экспериментальным творческим центром. Не секрет, что закрыли даже единственную телевизионную передачу, где обсуждалось будущее страны – «Россию-2030» Александра Гордона. Поймите: в РФ некому просчитывать сценарии! Государственная машина страны слепа и глуха.
А если Россия не имеет своих «мозговых трестов», то неизбежно становится игрушкой в руках тех, у кого такие структуры прогноза и управления будущим имеются.
Для того чтобы говорить о шансах России и других цивилизаций, нам нужно иметь сильные «мозговые центры». Они есть у США, у Китая, у Индии, исламских стран. Есть у них и стратегические, долгосрочные цели. А у России? Нет ни того, ни другого. С кем мы готовы воевать? РФ только что приняла программу вооружений до 2010 г. И выяснилось, что мы не знаем, что нужно стране: танковые дивизии, комплексы ПВО или ядерные заряды. Вероятный противник-то точно не определен. Международный терроризм? Так против него не танки нужны, а сильные спецслужбы. И коли нет ясно обозначенных целей страны, если не занимаемся мониторингом событий и тенденций, то у РФ нет никаких шансов на будущее. По какому бы сценарию ни пошел развиваться кризис!
Максим Калашников: То есть РФ – система слепая, лишенная «мозга» и субъектности, не имеющая цели движения...
Георгий Малинецкий: Совершенно верно! Вот мы говорим: «Мы, Россия». Но ведь «мы» у нас потеряно. Общество расколото. Есть группы людей, которые будут крысятничать в любом случае: будет ли доллар падать или расти. Найдутся те, кто нагреет руки и на том, и на другом, наплевав на интересы страны. Есть те, кто считает: «Чем хуже, тем лучше». Правящая элита и все остальные обитатели РФ – это два разных народа. С разными рынками, идеологиями, наборами смыслов. Нет у нас «мы».
Хотите пример такого общественного распада? Сейчас начато реформирование Академии наук. Приходит к нам субъект из президентской администрации и заявляет: «РАН не тянет...» А что она не тянет? Чего она должна делать? «Ну, быть на мировом уровне!» – отвечает чиновник. Простите, это когда финансирование на каждого члена РАН в сто раз меньше, чем в США или Европе? «Значит, вести исследования», – отвечает посланец из администрации. Это при полном развале прикладной науки? «Тогда вы должны заниматься инновациями», – упорствует бюрократ. При том, что у нас ничего не внедряется и нет сильной промышленности? «А зачем вы тогда вообще нужны?» – спрашивает продвинутый молодой человек из Администрации Президента. А я ему отвечаю: мол, 3 декабря 2001 г., встречаясь с руководством РАН, В. Путин сказал, что Академия наук нужна, чтобы делать независимую экспертизу государственных решений и предвидеть риски, кризисы и сценарии развития в природной, техногенной и социальной сферах. Во-вторых, для того, чтобы отрабатывать сценарии перехода России к инновационной экономике и видеть разные варианты будущего страны. Молодой человек спохватился: «Когда-когда это говорили? Дайте я запишу!»
Вот вам уровень интеллекта власти. Вот вам последствия полного отчуждения правящей элиты от остального общества и господства примитивного потребительства в наших высших кругах.
Немудрено, что США видели слабости русских и могли найти источники силы в то время, когда Горбачев в 1985-м блуждал в аппаратных потемках и явно не знал, что делать. А вся советская система страдала незнанием собственной страны!
Возьмем конкретный случай, сместив его по времени немного назад. Скажем, выдающийся русский архитектор Владимир Георгиевич Попов с соратниками сумели разработать технологии строительства, при котором стране не нужны ни кирпичные, ни цементные заводы, жрущие уйму топлива и электричества. Попов придумал, как измельчать до наночастиц глину и песок, что имеются везде по бросовым ценам, и делать из них сверхпрочные керамические конструкции. (Керамический материал «скелетон» может резать стекло, из него делают даже колокола.) Из таких керамических конструкций можно собирать хоть многоэтажные дома, хоть изящные особняки-усадьбы. (Измельчитель сделан на основе уникального безредукторного электродвигателя на постоянных магнитах, дающего десятки тысяч оборотов в минуту, а керамика делается в уникальных экономичных печах.) Поповские дома одновременно получают трубы из базальтового волокна, кои могут служить сотни лет без замены, экономичные обогреватели на основе углеродистого материала и автономные бактериальные системы очистки сточных вод. А еще к дому можно пристроить «трубу» с вечной тягой воздуха, разместив внутри нее вертикальные турбины, и годами получать от нее совершенно бесплатное электричество. Понятное дело, такая гамма технологий дала бы русским возможность полностью и в рекордные сроки решить жилищную проблему, забыв о проблеме жилищнокоммунального хозяйства. А заодно сэкономить стране огромные объемы нефти, газа, электричества, миллионы человеко лет труда и сотни миллиардов долларов в пересчете. Фактически переход на поповские технологии градостроительства позволял нам резко повысить уровень жизни советских людей, а СССР – вчистую выиграть противостояние с Америкой. Ведь при развитии керамического ноосферного домостроения страна высвобождала столько ресурсов и денег, что без труда выматывала США в гонке вооружений.