Если вы посмотрите на состав НСПГ Рейгана, то увидите, что его члены проходили жесткую школу управления большими, современными корпорациями. Как тот же Шульц, например. Ничем подобным горбачевский «мозговой трест» похвастать не мог. И если американский «мозг» был множеством нитей связан со сложной системой разведок, университетов, «фабрик мысли», военных штабов и аналитических отделов корпораций и банков, то жалкий «штаб» Г. этого был практически полностью лишен.
Обратите внимание, сколько в горбачевском «ближнем кругу» всяких помощников и референтов. А ведь они в основной своей массе – подхалимы и сволочи, не привыкшие отвечать за то, что предлагают. Ведь решение-то принимать всегда приходится их начальнику.
То есть во главе страны оказались, по сути, случайные люди со смешным «высшим образованием». Оценить реальное состояние Советского Союза, обозреть его научно-технологические и военные возможности они не могли по определению. Не могли они видеть и уязвимых мест противника, его слабостей. Зато одно они знали точно: Запад живет лучше нашего.
Самое же интересное состоит в том, что при Г. сформировалась особая «пятерка» для стратегического управления страной, но ни один ее член не входил в «интеллектуальный штаб» Горбачева!
Дело было так: при Брежневе важнейшие вопросы решала коллегия из пяти столпов власти: глав Минобороны, МИД, секретаря ЦК по оборонным вопросам, главы КГБ и председателя Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР.
Она определяла направление гонки вооружений и ходы в ней. При Г. «пятерку» возглавил Лев Зайков, в свое время возглавлявший ленинградское радиоэлектронное объединение «Ленинец». Словом, достаточно компетентный технократ. Но ни Зайков, ни его коллеги по «пятерке» (главы Минобороны и КГБ СССР) не стали членами «мозгового треста» товарища Г.!
Ранний Горби пытался построить управление экономикой страны по образу и подобию Военно-промышленной комиссии Совмина. При нем были созданы бюро правительства по машиностроению, топливно-энергеотическому и химическому комплексам, агропрому и социальному развитию. И опять-таки их руководители не вошли в ближнюю команду Горбача. Дальше Г. назначит высших партийных чиновников курировать целые направления. Скажем, Зайков займется машиностроением, оборонкой и строительством. Долгих – тяжелой промышленностью, энергетикой, транспортом и связью. Легкой индустрией и торговлей – Бирюкова. Никонов – агропромом. В то же время секретарь ЦК Разумовский стал отвечать за работу с кадрами, а пресловутый Яковлев – за идеологическую работу, внешнеполитическую пропаганду, развитие культуры и искусства. (Р. Пихоя. Указ. соч., с. 55–56.)
Как видите, те, кто занимался более или менее реальным делом и мог хотя бы теоретически видеть возможности страны, в ближний круг доверенных лиц Горбачева не попали. Там оказался только А. Яковлев – разрушитель СССР.
Вот и получилось, что в самый ответственный, переломный момент холодного психотриллера (Третьей мировой) наша страна оказалась буквально без нормальных мозгов. Верхушка СССР действительно уподобилась командующему, который не знает, сколько у него войск на самом деле, что лежит на складах и что делают его ученые в лабораториях. Американские враги могли строить эффективные стратегии, формировать свою модель будущего и управлять ходом истории, а мы не могли. Немудрено, что противнику к 1985-му удалось деморализовать советские верхи и внушить им мысль о безнадежном положении Союза. Смешно читать воспоминания, где советские элитарии уже в середине 80-х стенают по поводу развала экономики СССР. Блин, уроды хреновы! Вас бы тогда перенести в годик этак 1993-1994-й, чтобы вы увидели, что такое настоящий развал!
Мы не зря, читатель, посвятили столько места проблеме управления и интеллектуальной системы в СССР. Ибо без понимания их слабости невозможно понять, что на самом деле происходило в стране с приходом Горбачева и его кособоких, диссидентствующих «интеллектуалов».
Без царя в голове: метания Кремля-85
Усилием мысли возвращаюсь в 1985-й. Переношусь сквозь пространство и время. Вхожу в свою юношескую комнатенку в большой квартире. Мы жили тогда в доме на тихой одесской улице Ленинского батальона. Ближайшая остановка троллейбуса – Шампанский переулок на оживленном проспекте Шевченко.
Сяду в кресло своего большого рабочего стола. Проведу рукой по выпуклым клавишам стереомагнитофона «Весна-211». Щелкну одной из них, преодолевая тугое сопротивление пружины. Мигнут красные индикаторы, дернутся стрелки уровня звука. Оживут большие черные колонки, и из них польются звуки. Заиграет медленное вступление к «Shine on You Crazy Diamond» – первой композиции альбома «Пинк Флойд» 1975 г. Помните, где на обложке безупречно одетый джентльмен с волевым лицом Джеймса Бонда пожимает руку объятому пламенем человеку.
«Засияй, сумасшедший алмаз!» – поет мне Роджер Уотерс. Положу подбородок на ладонь, смахну поневоле набежавшую слезу. «Помнишь, когда ты был молод, то сиял, словно солнце?»
Лето 1985-го. Автор этих строк уже не дома – он проливает первый солдатский пот в сержантской учебке в предгорьях Карпат. А я, сорокалетний, теперь сижу на его месте в опустевшей комнате. Яркие лучи июльского солнца весело играют на плакате «Пинк Флойд», лежащего под стеклом на столе, озаряют огромный календарь с белоснежными парусниками-барками. Господи, в 1985 году нам совсем не казалось, будто мы жили в отсталой стране! В моем ящике лежат журналы «Знание – сила», «Наука и жизнь», «Техника – молодежи». В них обсуждалось будущее Советского Союза. Статьи рассказывали о роботизированных производственных линиях, о стратосферных самолетах с солнечными батареями на крыльях и об орбитальных станциях ближайшего будущего. В «Технике – молодежи» писали о том, как на простом микрокалькуляторе рассчитывать траектории полета к астероидам. «Наука и жизнь» публиковала статьи о грядущем полете наших станций к Фобосу и Марсу в 1988-м. По вечерам же можно было включить мощный советский радиоприемник о двух антеннах и пошарить по коротким волнам, слушая англоязычные станции. Особенно Би-би-си. Их никто не глушил. Черт, мы же были в курсе всех последних событий в мире! Если не хотелось напрягаться и вслушиваться в англосаксонскую речь, мы настраивались на «бибисишную» передачу «Глядя из Лондона». Нетрудно догадаться, как мы назвали ее в своем кругу...
Тогда мое поколение (дети детей войны!) только вступало в жизнь. Добрую половину своей сорокарублевой стипендии автор сих строк тогда тратил на кассеты, виниловые диски, книги и журналы. Возвращаясь из студенческого лагеря в колхозе со 180–200 честно заработанными рублями, мы жили как короли добрых два месяца. В самом деле, кружка живого бочкового пива в «Гамбринусе» стоила сорок копеек, а интересный журнал – и того дешевле. Хождение в университетские спортивные секции не стоило вообще ни гроша. Девчонки были красивы, а жизнь – прекрасна.
Никто и не предполагал, что страшный развал страны близок. В то лето весь наш народ испытывал душевный подъем. Как же! На смену немощным, дряхлым старцам в Кремле пришел молодой и энергичный Горбачев.
Что могло спасти страну тогда? Диктатура. Жесткая и беспощадная власть, ставившая на мобилизацию и развитие. Автократический режим, опирающийся на сильные «мозговые центры». Причем диктатура не в том смысле, что каждый в стране должен был ходить по струночке и по утвержденным свыше инструкциям. Нет, диктатура нужна была в древнем смысле: когда сильный правитель опирается на широкие народные массы, подавляя сопротивление аристократии и чиновничества. Силы косной, враждебной идеям развития. И мы бы с готовностью пошли за таким диктатором. Особенно если бы он сбросил безлико-космополитический костюм темно-синей шерсти, сорвал бы с шеи галстук и облачился в черный френч. Или в кожаный плащ с отворотами.