Но, читатель, то будет впереди. А в 1981–1982 г г. не все еще было предрешено. И борьба между СССР и США продолжалась. Причем с переменным успехом!
ГЛАВА 5
Несостоявшийся контрблицкриг Москвы
Целясь в тираннозавра из малокалиберки
Каким представлялся Советский Союз среднестатистическому западному обывателю 1981–1982 гг.?
Страшным, невероятно сильным чудовищем. Зубастым, огромным и мускулистым ящером тираннозавром. Тираннозавром с ядерными ракетами, второй по мощи экономикой и четвертьмиллиардным населением. Мысль о том, что такого гиганта можно свалить без атомной войны, казалась подавляющему большинству бредом воспаленного воображения.
Но вот против СССР вышли одержимые, умные и решительные люди. Люди, которые знали: либо мы завалим тираннозавра, либо сами погибнем от жесточайшего внутреннего кризиса. Мир смотрел на одержимых с ухмылкой, крутя пальцем у виска. Ведь они, казалось, вышли на борьбу с исполином, держа в руках слабые малокалиберные ружья.
Но… безумные мечты рейганистов воплотились. И выстрелы из их «мелкашки» угодили в самые уязвимые места гиганта.
Начало восьмидесятых, читатель, — пора первых попыток Рейгана и его соратников прицелиться в тираннозавра. И пульнуть в него из того оружия, которое всем казалось несерьезным…
Наказание за лень
«Советский Союз принял стратегическое решение избегать расходов на исследования и разработки, обеспечив себе доступ к западной технологии благодаря краже и нелегальным закупкам ее. Для сбора данных, касающихся потребностей в технологиях в отдельных производствах, русские организовали многочисленные группы. Они принимали решения, отдавая предпочтение украденным технологиям. Импорт техники и технологий означал для страны десятки миллиардов долларов экономии ежегодно на исследованиях и научных разработках», — вспоминает Стеф Гальпер, в рейгановские годы работавший директором межведомственного комитета по делам передачи технологий.
Соединенные Штаты совершенно безошибочно стали наносить удары по ахиллесовой пяте Советского Союза эпохи «ленивого нефтегазового короля» — Леонида Брежнева. При нем партийная верхушка совершила самое, пожалуй, страшное преступление: сделала ставку на импорт всего и вся. Красть технологии, а не разрабатывать их — это был путь к национальной ущербности, к застою, к потере лучших кадров, к закреплению отсталости СССР. Ведомственные НИИ наполнились массами амбициозных бездельников, занимавшихся чтением переводов из заграничных технических журналов. Зато талантливые одиночки и небольшие творческие группы, разрабатывавшие технические новинки лучше и быстрее, чем многотысячные НИИ, откровенно затирались. Засилье бюрократии в СССР принесло губительные плоды. (К слову сказать, в «обновленной» РФ положение ничем не лучше, а даже хуже!)
Зачем разрабатывать свою легковую машину, если можно купить готовый «Фиат» 1965 г. и построить под него целый ВАЗ? К чему надрываться, делая свои компьютеры, коли можно «слизать» машины компании IBM? Да, СССР при Сталине действительно использовал западные технологии, но лишь для того, чтобы научиться, перенять опыт, а дальше превзойти учителей. Иначе было невозможно: тогда приходилось вырываться в индустриальные страны из еще вчера наглухо крестьянской, безграмотной России. Но при Брежневе заимствование чужих технологий превратилось в самоцель. Конечно, не всегда и не везде. Многого мы по-прежнему достигали своим умом. И все же размах импорта удручал.
Он порождал опасное убеждение советской правящей верхушки в том, что отечественные ученые и конструкторы в подметки не годятся западным. Что мы ничего сами сделать не в состоянии. И потому когда в СССР появлялись действительно революционные разработки, на целую эпоху опережавшие западные технологии, советская бюрократия их в упор не замечала. Ведь это в корне противоречило ее убеждениям об отсталости собственной страны. По опыту же гитлеровских кампаний мы хорошо знаем: если нечто противоречит закосневшим взглядам верхов, то оно для этих верхов как бы не существует. Утверждения «немцы не могут наступать танками через Арденны, ибо последние непроходимы для бронетехники» и «в СССР нельзя создать паровые генераторы для повышения выхода нефти из скважин» практически идентичны по психологической структуре. Тем паче что и то и другое заблуждение привело к катастрофе тех, кто заблуждался.
Наконец, ставка на кражу и закупку западных технологий обеспечивала советской бюрократии сладкую кормушку — возможность ездить за границу, распоряжаться валютой, частично ее прикарманивая, получать подарки и взятки от западных корпораций. Совбюрократия хотела приобщиться к западному изобилию, ибо это легче, чем создавать его у себя дома. Она пристраивала на всякие внешнеторговые должности своих детишек. Ставка же на развитие отечественных технологий уничтожала эту кормушку. Сталина, способного окоротить чиновничество, уже не было. Американцы смогли учесть и этот фактор!
Матерый волк тайной войны, Билл Кейси рьяно взялся перекрывать советские каналы технологических заимствований. С весны 1981 г. на стол шефа ЦРУ стали регулярно поступать данные о том, какие именно технологии ищет Советский Союз и какими способами КГБ ведет поиск. Сведения текли через высокопоставленного «крота» в Комитете госбезопасности нашей страны. Изменник работал на французскую разведку и получил от нее кличку «Фарвелл» («Прощай»). А французы, в свою очередь, делились ценной информацией с ЦРУ. Быстро удалось установить, что русские вовсю закупают технологии через нейтралов — Австрию, Швецию и Швейцарию.
Рейган также почуял слабину СССР. По совету Кейси и главы Пентагона Уайнбергера президент Соединенных Штатов решил расширить полномочия КОКОМ — Международного комитета по контролю экспорта западных технологий в Советский Союз и иные социалистические страны. Вернее, использовать его новый устав 1979 г., согласно которому американский президент получил право приостанавливать экспорт не только из США, но и из других стран, если речь шла об операциях, совершаемых филиалами американских компаний. И в первую очередь янки решили перекрыть доступ СССР к технологиям, касавшимся добычи нефти и газа. Ведь именно в начале 80-х Союз столкнулся с падением производительности старых месторождений Западной Сибири. Следуя брежневской порочной практике, советские нефтегазовые чиновники очень сильно рассчитывали на закупку технологий бурения на морском шельфе, сверхпрочных буров, а также на импортные методы повышения нефтеотдачи. Первой операцией технологической войны стал «Экзодус» («Исход»), проведенный американской таможней.
Но то были лишь первые атаки. Гораздо более серьезные шаги США предприняли в 1982-м. В начале этого года министр обороны Америки Каспар Уайнбергер представил своему патрону пятилетний план экономическо-технологической войны против нас. Все здесь было гениально просто и системно. Нужно постоянно следить за тем, в каких технологиях СССР нуждается больше всего, и не давать ему их покупать. И параллельно изматывать русских гонкой вооружений, вкладывая американский военный бюджет именно в те направления, благодаря которым советское оружие устареет. Пожалуй, самым серьезным ударом по Москве стала история с эмбарго на американские технологии, нужные нам при постройке грандиозного газопровода из Восточной Сибири в Западную Европу. (Об этой эпопее мы подробнее расскажем в следующей главе.)
В апреле 1982-го Кейси не побоялся прямым текстом высказать своим сотрудникам то, что думал о нашей системе: «Это мафиозная экономика. Они крадут наши технологии, необходимые для их выживания. Единственный путь, которым они могут добыть твердую валюту, — экспорт нефти по высоким ценам… Если мы хорошо разыграем эту карту, то колосс рухнет!» В ЦРУ были ошарашены: еще никто из начальства до этого не высказывался в таком напористом и непримиримом духе.