— По летописным данным это случилось летом 988 года, — тихо сказала Яра, — после возвращения Владимира из Корсуни, где он принял крещение и женился на принцессе Анне. — Она на мгновение замолчала, словно припоминая текст. — «В лето 6496-е... посла Владимир по всему граду, глаголя: аще не обрящется кто завтра на реце, богат ли, или убог, или нищ, или работен, противен мне да будет». Ключевой момент в истории. Рождение новой цивилизации.
— А если без летописей? — Алексей прищурился, глядя на Яру. — Реально-то когда всё это случилось?
— Реально? — Яра едва заметно усмехнулась. — Реально историки спорят уже сотни лет. Если Владимир взял Корсунь только летом девятьсот восемьдесят девятого года, как пишут византийские хроники, то крестить Киев в восемьдесят восьмом он физически не мог. Это произошло позже. Но летописцам нужна была красивая, символичная дата. Пятнадцатое августа — праздник Успения Пресвятой Богородицы. Именно ей князь посвятит свой первый каменный храм, Десятинную церковь. Анастас, её будущий настоятель, позаботился о правильных записях.
— Выходит, девятьсот восемьдесят восьмой год — это просто красивая верстка? — хмыкнул Алексей.
— Скорее, создание святыни, — поправила она. — Творцам канона нельзя было оставлять «грязные» следы: долгую, изнурительную осаду Корсуни, перезимовавшее в степи войско, политический торг, затянувшийся на годы. Им требовался чистый триумф: великий князь возвращается из победоносного похода и под звон колоколов тут же крестит свой народ. Поэтому реальный хронометраж безжалостно спрессовали, а неудобную правду спрятали в тень.
Яра подняла взгляд поверх голограммы, словно пытаясь разглядеть невидимые светила:
— К тому же, в то время над миром взошла комета. Огромная, с пылающим хвостом. Она заставила содрогнуться и Константинополь, и Киев.
— Комета Галлея? — догадался Алексей.
— Она самая. Появилась летом девятьсот восемьдесят девятого. Для ромеев она стала вестником мятежей и большой крови. А вот для киевских книжников — безупречным «небесным аргументом». Звезда, возвестившая рождение новой веры. Разве можно было отказаться от такого спецэффекта? Знамение просто подшили к каноническому девятьсот восемьдесят восьмому году. Дата была буквально утверждена на небесах, и никого уже не волновало, что земные события за ней не поспевали.
Алексей смотрел на голографическую сцену, пытаясь представить себя там, среди этой толпы людей, переживающих исторический перелом. Через несколько дней он действительно окажется в том времени, и от его действий будет зависеть, состоится ли это событие.
Тяжесть ответственности вдруг стала физически ощутимой, будто кто-то положил ему на плечи мраморную плиту.
— Какой будет наша легенда? — спросил он, отрывая взгляд от голограммы. — Как мы объясним своё появление?
Яра обернулась к нему:
— Ты будешь лекарем из дальних земель. Это проверенная легенда, которая уже работала для тебя в шестнадцатом веке. — Она слегка улыбнулась. — Твои знания медицины, адаптированные к средствам того времени, произведут впечатление. Я буду твоей сестрой и помощницей. Мы скажем, что прибыли из Византии, изучив там искусство врачевания.
— Почему именно из Византии? — Алексей нахмурился. — Разве это не вызовет подозрений у Вельта? Он может решить, что мы специально поддерживаем византийское влияние.
— Именно на это и рассчитываем, — в глазах Яры блеснул азартный огонёк. — Это даст нам преимущество при дворе в момент, когда начнётся обсуждение религиозного выбора. Как люди, знакомые с Константинополем и православием, мы сможем достоверно рассказывать о них Владимиру, влиять на его восприятие изнутри. — Она скрестила руки на груди. — К тому же, это объяснит наши познания в медицине — византийская медицина того времени была самой передовой в Европе.
Алексей кивнул. План звучал разумно.
— Что ещё мне нужно знать? — Он начал мерить шагами голографическую поляну, где они стояли. — Обычаи, табу, особенности поведения?
Яра усмехнулась, и в её взгляде появилось что-то снисходительное:
— Многое. Очень многое. Но не беспокойся — я буду рядом и помогу адаптироваться. — Она вдруг стала серьёзной. — Главное — помни, что десятый век был жестоким временем. Жизнь человека стоила недорого. Владимир до крещения был известен своей беспощадностью к врагам. Будь предельно осторожен в словах и действиях. Один неверный жест, одно неуместное слово могут стоить головы.