С этой мыслью он наконец провалился в тяжёлый сон — последний перед погружением в прошлое, отделённое от его времени тысячелетием человеческой истории.
ГЛАВА 3. Момент истины
Утро отправления наступило неумолимо быстро. После бессонной ночи, проведённой в метаниях между решимостью и сомнениями, Алексей чувствовал себя опустошённым. В висках пульсировала тупая боль, веки словно налились свинцом. Но когда он вошёл в транспортационный зал Хранилища, усталость отступила. На её место пришла обострённая концентрация — почти боевое состояние, знакомое любому, кто когда-либо стоял на пороге опасности.
Зал поражал воображение даже по меркам двадцать второго века. Огромное круглое помещение с куполообразным потолком, уходящим высоко вверх. Стены светились изнутри мягким голубоватым светом, напоминающим рассветное небо. В центре располагалась платформа диаметром метров десять, окружённая тремя концентрическими кольцами из неизвестного металла — он был тёмным, почти чёрным, но искрился вкраплениями чего-то, похожего на плененные звёзды.
Вокруг суетились техники в белых комбинезонах — настраивали оборудование, проверяли показания приборов, что-то обсуждали вполголоса на техническом жаргоне, непонятном Алексею.
«Вот он, момент истины, — подумал Алексей, стискивая кулаки в карманах. — Назад пути уже нет».
Ярослава уже ждала на платформе. Сегодня она была одета совершенно иначе — простое льняное платье с вышивкой по подолу и рукавам, характерной для зажиточных женщин Киевской Руси. Волосы заплетены в сложную косу и спрятаны под головной убор — повойник. На шее — серебряный амулет-коммуникатор, искусно замаскированный под обычное украшение того времени.
Увидев Алексея, она кивнула — коротко, по-деловому, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие:
— Готов? — спросила она, и голос её звучал мягче обычного. — Первое путешествие всегда самое трудное.
Алексей кивнул, поправляя одежду — рубаху из грубого полотна, штаны из домотканой материи, кожаные сапоги, пахнущие дёгтем и чем-то резким, растительным. Плащ из плотной шерсти, перехваченный на плече медной фибулой. На поясе — кинжал с лезвием из материала будущего. За спиной — небольшая сума с лекарскими принадлежностями.
Он чувствовал себя актёром перед выходом на главную сцену жизни. Нет, хуже — каскадёром перед смертельно опасным трюком, где ни дублёров, ни страховки.
— Насколько... неприятным будет перемещение? — спросил он, поднимаясь на платформу и ощущая странную вибрацию, исходящую от металлических колец.
Яра усмехнулась, и в этой усмешке читалась память о собственном первом прыжке:
— Первый раз всегда как кошмар наяву, — сказала она без прикрас. — Особенно при перемещении на такое расстояние во времени — больше тысячи лет. Будет ощущение, что тебя выворачивают наизнанку, а потом собирают обратно. Но ты справишься. Я справилась — справишься и ты.
«Какая ободряющая речь», — мрачно подумал Алексей, но вслух не сказал ничего.
К ним подошёл Амир, держа в руках небольшой контейнер из прозрачного материала. Внутри лежали две капсулы, наполненные светящейся голубоватой жидкостью — она медленно перетекала внутри, точно живая, пульсировала в такт незримому сердцебиению.
— Темпоральный стабилизатор, — объяснил он, открывая контейнер. В его обычно спокойном голосе проскальзывало напряжение. — Поможет вашим организмам адаптироваться к резкому перемещению. Без него большинство путешественников просто не переживают прыжок на такое расстояние — органы не выдерживают нагрузки.
«Замечательно», — Алексей взял одну из капсул — она была тёплой, почти горячей, и слегка пульсировала, как живое сердце.
— Прими её непосредственно перед прыжком, — инструктировал Амир, глядя ему прямо в глаза. — Подожди пять секунд, пока жидкость разойдётся по организму, потом кивни технику. Он запустит последовательность. — Он слегка сжал плечо Алексея. — Действует мгновенно — у тебя не будет времени передумать.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Алексей, чувствуя, как в груди разливается холод.
Совет Хранителей в полном составе собрался для проводов — все двенадцать членов выстроились полукругом перед платформой. Элара, председатель Совета, выступила вперёд, подняла руку — властный жест, требующий абсолютного внимания: