Кожевник придвинулся ближе, явно радуясь случаю поделиться свежими сплетнями с новыми слушателями:
— Волхв новый, пришлый, — начал он вполголоса. — Объявился прошлым летом, откуда — никто толком не ведает. Баит, из земель северных пришёл, из лесов дремучих, где с богами говорил. — Он глотнул из кружки. — Сперва как все волхвы был — гадал, заговоры творил, от сглаза оберегал, на болезни шептал.
Он вытер рот рукавом, оглянулся, словно боясь, что кто-то подслушает:
— А потом... Летось ещё было. Засуху предсказал за три седмицы — и сбылось, как по писаному! Колодцы повысыхали, травы порыжели, скот падать начал. Велемир говорит — боги гневаются, жертв больших требуют. И князь жертвы принёс богатые — и дождь пошёл! — Глаза кожевника расширились. — Прямо после жертвоприношения.
— Совпадение, — скептически хмыкнул гончар, но в голосе его проскользнуло сомнение.
— Может и совпадение, — кожевник стукнул кулаком по столу, расплескав квас из кружек. — Но с тех пор в великой чести при дворе. К князю вхож, с боярами в дружбе. Говорят, сам Владимир совета у него просит в делах важных.
— И что же он о новой вере молвит? — осторожно поинтересовалась Яра, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально естественно.
— А что волхву говорить? — Кожевник пожал плечами. — Против, конечно, как и все служители старых богов. Говорит — боги прадедовские разгневаются, коли князь от них отречётся. Кары страшные обещает — мор, глад, нашествия иноплеменников. — Он помолчал, задумчиво потёр подбородок. — Только странно говорит, не как другие волхвы. Те кричат, грозят, пугают. А Велемир... рассуждает спокойно, взвешенно. Примеры приводит из земель дальних, где боги старые были оставлены и беды от того случились. Умно говорит, убедительно. Многие ему верят.
— А сам князь? — спросил Алексей, стараясь скрыть нетерпение. — К его словам прислушивается?
— Кто ж его знает? — Кожевник развёл руками. — Князь Владимир — человек скрытный, мысли свои глубоко держит. Но Велемира не прогоняет, совета спрашивает, на пиры зовёт. — Он подмигнул. — Значит, ценит его мнение. А уж верит ли — одним богам то ведомо.
Разговор постепенно перетёк на другие темы — цены на кожи, слухи о неурожае на юге, опасения насчёт набегов печенегов на окраинные селения. Алексей и Яра внимательно слушали, впитывали информацию, запоминали имена, связи, настроения.
Постепенно зал начал пустеть — посетители расходились по домам или поднимались в свои комнаты. Только самые стойкие любители выпивки оставались за столами, продолжая потчевать себя мёдом и медовухой, становясь всё громче и развязнее.
— Пора и нам, — тихо сказала Яра. — Завтра важный день. Нужно быть свежими и собранными.
В комнате она тщательно осмотрела стены, проверяя, нет ли щелей или отверстий, через которые могли бы подслушивать. Потрогала сундук, проверяя надёжность замка. Заглянула под постели, изучила оконные ставни — ничего подозрительного.
Наконец, удовлетворённая осмотром, она села на своё ложе:
— Кажется, безопасно. Но всё равно говори тихо — стены здесь тонкие, голоса легко проникают. — Она начала расплетать сложную косу, освобождая длинные тёмные волосы. — Завтра пойдём к воеводе Путяте. Нужно произвести правильное впечатление, чтобы он представил нас князю как можно скорее.
— А Вельт? — спросил Алексей вполголоса. — Как будем его искать?
— Если он действительно влиятелен при дворе, как говорят, мы неизбежно с ним пересечёмся. — Яра легла, укрылась медвежьей шкурой. — Слушай, собирай информацию, запоминай имена и связи. Не торопись, не привлекай внимания. — Её голос стал жёстче. — Вельт опасен. Если почувствует угрозу, ударит первым. Нам нужно узнать его планы, прежде чем действовать.
Алексей кивнул, растянулся на своём ложе. Постель была непривычно жёсткой после мягких кроватей будущего. Волчья шкура, служившая одеялом, пахла зверем, дымом, чем-то резким, но странным образом успокаивающим. В комнате было тепло — от печи внизу поднимался горячий воздух через щели в полу.
Он лежал, глядя в темноту, на потолочные балки (грубо обтёсанные, между ними — глина, смешанная с соломой), и вслушивался в звуки ночного Киева. Далёкий лай собак. Пьяные голоса, затягивающие песню где-то на улице. Скрип ставни на ветру. Храп из соседней комнаты.