Во главе стола восседал сам князь Владимир.
Алексей узнал его мгновенно, хотя до этого видел только на исторических голограммах. Перед ним был крепкий муж в расцвете сил, с обветренным, бронзовым от степных ветров лицом. Сеть мелких морщин у глаз выдавала человека, привыкшего годами щуриться на солнце в долгих походах. Одет он был веско, но без заморской пестроты: в свиту из плотного червленого сукна, отороченную соболем, а на широкой груди тускло поблескивала золотая гривна — литая цепь с массивными подвесками-знаками. Голову его венчал узкий золотой венец — знак власти прямой и неоспоримой.
Но главным впечатлением был его взгляд — властный, проницательный, оценивающий. Так смотрит человек, привыкший повелевать и быть беспрекословно слушаемым.
Рядом с князем сидели несколько человек: молодые мужчины, явно его сыновья, седовласый Добрыня с умным, проницательным лицом — Алексей узнал княжеского дядю по историческим описаниям, и несколько богато одетых бояр.
А чуть поодаль, среди группы волхвов...
Алексей увидел его.
Высокий мужчина с аскетичным лицом, длинными, седыми волосами и ухоженной бородой. Его одеяние волхва — льняная рубаха, искусно расшитая древними рунами, и многочисленные амулеты на шее — выглядело аутентично, но держался он не как жрец, а скорее как воин или аристократ. Прямая спина, уверенные, размеренные движения, а взгляд...
Взгляд холодных голубых глаз встретился с глазами Алексея через весь зал. На мгновение время замедлилось, пространство между ними наполнилось почти осязаемым напряжением. Они смотрели друг на друга — два человека из будущего, оказавшиеся в прошлом с диаметрально противоположными целями.
Затем Велемир — а это был, несомненно, он — вежливо кивнул. Жест был едва заметным, но определённым: признание присутствия противника на поле боя.
Алексей почувствовал, как участился пульс, а во рту пересохло.
Игра началась.
Путята подвёл их к князю и поклонился — не слишком низко, но с должным уважением:
— Великий князь, дозволь представить: лекарь Алексей да сестра его Яра, из Царьграда прибывшие. Лекарь сей Ратибора от зубной боли избавил, с которой никто совладать не мог.
Владимир прервал разговор с сидевшим рядом боярином и окинул пришельцев внимательным, изучающим взглядом. Его глаза задержались сначала на лице Алексея, потом переместились на Яру, оценивая обоих.
— Из Царьграда? — Глубокий голос с хрипотцой легко перекрывал гул разговоров. — И что привело тебя в Киев, лекарь?
Не «к нам», не «в наш город». «В Киев» — как хозяин, владелец.
Алексей поклонился — не слишком низко, но достаточно почтительно, как советовала Яра:
— Слава о тебе, светлый княже, достигла стен Царьграда. — Он выпрямился, встречая прямой взгляд Владимира. — Решил я службу предложить могучему властителю, о чьей силе и мудрости глаголят во всех землях.
Лесть была откровенной, но князь, очевидно привыкший к подобным речам, лишь усмехнулся и довольно хмыкнул:
— Гладко стелешь, лекарь. А в деле каков? Что врачевать умеешь?
Алексей уверенно перечислил свои умения — лечение ран, горячек, женских и детских недугов, зубной боли. Он говорил спокойно и уверенно, не хвастаясь, но и не принижая своих способностей.
Владимир внимательно слушал, кивая. Затем произнёс с явным интересом:
— Лекаря верного при мне ныне нет. Старый Никифор в зимнюю стужу преставился. А чадо моё, Премислава, хворью томится часто. Хрупкая девица, бледная да немощная.
Алексей почтительно кивнул:
— Пособить княжне — долг мой и рвение, светлый княже.
— Поглядим ещё на мастерство твоё, — задумчиво пророкотал Владимир. — А покуда... — он широким жестом указал на свободные места в конце стола, — садитесь, хлеба-соли моей отведайте, гостями будьте.
Им указали места — не близко к князю, но и не в самом конце стола. Середина — достойное положение для людей, чей статус ещё не определён, но кто потенциально полезен.
Пир был в самом разгаре. Слуги разносили всё новые блюда — жареную оленину, дичь, осетрину, свежий хлеб, различные овощи, мёд в глиняных горшочках, овечьи и коровьи сыры, греческое вино и медовуху. Деревянные кружки стучали о столешницы, мужчины громко смеялись, обмениваясь рассказами о битвах и охоте.