Игра началась. И ставки были невообразимо высоки — судьба целой цивилизации на тысячу лет вперёд.
В голове Алексея пульсировала одна мысль: «Не имею права ошибиться. Слишком многое зависит от нас».
ГЛАВА 5. Княжна Премислава
Утро началось с петушиного крика и аромата свежего хлеба, растекавшегося по дому. Алексей пробудился раньше обычного — нервное напряжение перед встречей с княжной не давало спать. Он лежал, вглядываясь в потемневшие от времени балки потолка, вслушиваясь в пробуждающийся за окном город: скрип колодезного журавля, перекликающиеся женские голоса, заливистый лай собак, глухой стук копыт по мостовой.
Яра уже стояла у окна, вглядываясь в утренний туман, окутавший низины Киева.
— Волнуешься? — спросила она, не оборачиваясь.
Солнечный луч золотил её профиль, подсвечивая распущенные русые волосы.
— Да, — честно признался Алексей, поднимаясь и разминая затёкшие плечи. — А если не смогу помочь? Если болезнь окажется серьёзнее, чем мы думаем, а моих средств будет недостаточно?
Яра обернулась, встретившись с ним взглядом:
— Тогда скажешь правду — что хворь тяжкая, лечение долгое, исход неясен. — Её глаза блеснули. — Владимир человек жестокий, но не глупый. Предпочтёт горькую правду сладкой лжи.
Она отошла от окна, и утреннее солнце хлынуло в комнату, заставив Алексея прищуриться.
— Но ты справишься, — добавила она с неожиданной мягкостью. — У тебя настоящий дар, я видела. В прошлой миссии ты ведь спасал людей, которых местные знахари давно похоронили бы.
Её слова немного успокоили. Алексей умылся холодной водой из кувшина, поморщившись от её пронизывающей свежести. Оделся в лучшую одежду, расправляя складки на кафтане — нужно выглядеть достойно перед княжеской семьёй. Тщательно проверил суму с лекарскими принадлежностями, перебирая флаконы, мешочки с травами, инструменты — всё на месте.
Яра тем временем ловко уложила косы, надела праздничную запону с искусным шитьем по подолу и вороту. Поверх головы повязала узорное очелье, расшитое мелким бисером, отчего её облик сразу стал строгим и чинным, как подобает сестре цареградского врачевателя.
— Я пойду с тобой, — сказала она, поправляя вышитый пояс. — Княжна, скорее всего, будет стесняться мужчины-лекаря. Женское присутствие её успокоит.
Они вышли на улицу. Утренний Киев бурлил жизнью — торговцы с громкими возгласами открывали лавки, ремесленники разжигали горны, откуда уже вились тонкие струйки дыма, крестьяне гнали скот на выгон. Воздух был свежим, наполненным смесью запахов: дым от растопленных печей, аромат реки, сладковатый дух цветущих садов за высокими частоколами.
У ворот детинца их уже ждал вчерашний юноша-слуга, переминаясь с ноги на ногу: — Лекарь Алексий? Идёмте, князь ждёт.
Юноша провёл их не через парадный вход, а через боковой — в женскую половину княжеского терема. Здесь было тише, уютнее. Стены завешаны искусно вышитыми рушниками, пол устлан пёстрыми коврами и мягкими медвежьими шкурами. В воздухе витал особый аромат — сушёные травы, полевые цветы, женские благовония, сладкий дух воска и мёда.
В просторной светлице их ждал князь Владимир. Без вчерашней пиршественной пышности он выглядел обыденнее: просто крепкий мужчина средних лет с тревогой в покрасневших глазах. Видно было, что он мало спал после возлияний и беспокойства за любимую дочь.
Князь кивнул, жестом подозвал пожилую женщину в тёмной запоне — мамку-нянюшку. Дородная, с добрым морщинистым лицом, но в глазах — тревога и недоверие к чужеземцу.
— Проводи лекаря к Премиславе, — велел Владимир. Затем железной хваткой задержал Яру за локоть, когда та шагнула следом: — Ты обожди.
Алексей обернулся, в глазах мелькнуло острое беспокойство: — Се сестра моя, светлый княже. Пособляет мне при врачевании...
— У чада моего своих сенных девок вдосталь, коли подсобить нужда будет, — перебил Владимир, и в его голосе прозвучала такая непререкаемость, что воздух в гриднице, казалось, застыл. — Чужой жене незачем княжну в немощи зрить.