— Я приготовлю снадобья, которые помогут тебе. Но лечение будет долгим — много седмиц. Нужно строго следовать моим указаниям. — Он заглянул в её глаза. — Сможешь?
— Смогу, — Премислава кивнула с неожиданной для её возраста решимостью. — Я жить хочу. Очень.
Алексей улыбнулся: — Это главное лекарство.
Он попросил принести кипятка, мёд, чистые ткани. Пока нянюшка суетилась, выполняя его распоряжения, начал готовить препараты.
Первое снадобье — отвар на основе ромашки, шалфея, мать-и-мачехи, куда он незаметно добавил щепотку порошка из будущего, высокоэффективного при бактериальных лёгочных инфекциях. Второе — сильная спиртовая настойка прополиса. Современная медицина подтверждала: эти вытяжки действительно подавляют палочку Коха на ранних этапах. Третье — витаминный удар: убойная доза иммуностимуляторов под видом сиропа из шиповника.
— Этот отвар пить трижды в день, перед трапезой, — инструктировал он нянюшку. — Эту настойку — по десять капель утром и ввечеру. А сладкий напиток — понемногу, но часто. И ещё одно: княжна должна больше бывать на воздухе. Как погода ясная — выносите её в сад, на солнце.
— Но волхвы велели в тепле держать, в палатах... — начала нянюшка неуверенно, с тревогой глядя на Алексея.
— Волхвы многое говорят, — перебил он мягко, но твёрдо. — Я учился у лучших греческих врачевателей. Поверь мне, солнце и чистый воздух — первые губители этой хвори.
Нянюшка поколебалась, но кивнула, соглашаясь.
Премислава посмотрела на Алексея с робкой надеждой: — Ты правда веришь, что я поправлюсь?
— Верю. Если не сдашься. Княжеская кровь в тебе — она сильная.
— Не сдамся. Обещаю, — слабая улыбка озарила её бледное личико.
Алексей дал ей первую дозу лекарств, проследив, чтобы девочка выпила горький отвар до дна, несмотря на гримасу отвращения. Потом ещё раз подробно проинструктировал нянюшку, пообещал прийти завтра и вышел.
В гриднице его ждал князь Владимир. Он мерил комнату тяжёлыми шагами, руки сцеплены за спиной, лицо мрачнее тучи. Увидев Алексея, замер: — Ну? — Один вопрос, но в нём читалось всё: надежда, страх, и требование правды.
Алексей выбирал слова осторожно, понимая их вес:
— Княжна больна тяжко, светлый княже. Но не к смерти, коли врачевание начнется немедля, — Алексей выдержал тяжёлый взгляд Владимира. — У неё хворь грудная, что в Царьграде «чахоткой» именуют.
Владимир вздрогнул, лицо его потемнело, словно грозовая туча: — Чахотка? Но от неё иссыхают и в сыру землю ложатся...
— Исходят жизнью те, кому помощи нет или кто за порогом спасения упущен, — твёрдо прервал его Алексей. — Я узрел недуг в самом зачатье. Есть верные снадобья, есть хитрость греческая. Встанет княжна на ноги, даю слово своё!
— Колико сроку? — Владимир шагнул вплотную, нависнув над ним своей медвежьей мощью. — Сколько целить придётся?
— Долго, — не дрогнув, ответил Алексей. — Много седмиц, а то и месяцев. Мне надобно быть здесь на каждой заре — зрить, как недуг в теле мечется, готовить свежее зелье.
Князь веско кивнул и обернулся к тысяцкому Путяте: — Отведи лекарю и сестре его покой в детинце. Дабы под рукой были.
— Исполню, светлый княже, — склонил голову тысяцкий.
Путята проводил их к небольшому добротному срубу неподалеку от терема. В доме была русская печь, прочная мебель и стол, уставленный глиняными горшочками и пучками трав.
— Здесь жил Никифор, прежний лекарь, — пояснил Путята, оглядывая помещение хозяйским взглядом. — Теперь дом твой, пока князю служить будешь.
Он задержался у двери, обернулся. Лицо серьёзное, взгляд тяжёлый, пронизывающий:
— Слушай, лекарь. Премислава — любимица князя. Если с ней что случится... — он не закончил, но продолжение и так было ясно.
— Понимаю, — кивнул Алексей. — Сделаю всё возможное и невозможное.
— Вот и ладно, — Путята удовлетворённо кивнул и вышел, прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Яра немедленно принялась осматривать дом — проверяла стены на наличие щелей, заглядывала под мебель, простукивала пол. Профессиональная осторожность Хранителя.