— Когда мы отправляемся? — Он удивился твёрдости собственного голоса.
— Через три дня, — ответила Элара. — За это время пройдёте необходимую подготовку и получите полный инструктаж.
Голограмма снова изменилась, показав лицо мужчины — острые черты, холодные голубые глаза, тонкие губы, сжатые в линию. Волосы тёмные, с проседью. Возраст трудноопределим — мог быть и сорок, и шестьдесят. Взгляд умный, расчётливый, безжалостный.
— Мирослав Вельт, — представил Мартин. — Один из лучших оперативников «Нового пути». Психолог, стратег, мастер манипуляций. В отличие от других агентов, с которыми вы сталкивались, он действует тонко — влияет на решения исторических личностей через их окружение, через страхи и амбиции, через создание ситуаций, которые подталкивают к нужному выбору.
— Он уже в Киеве, — добавила Яра, и в её голосе прозвучала едва уловимая тревога. — Под личиной волхва Велемира. Завоевал доверие при дворе князя Владимира. У нас мало времени, Алексей. Очень мало.
Алексей глубоко вздохнул, чувствуя, как нарастает знакомое напряжение перед опасной миссией. Но вместе с ним приходило и другое — странное возбуждение. Предвкушение. Он отправится в самую колыбель русской цивилизации, станет свидетелем событий, о которых читал в учебниках. Реальных событий. Реальной истории.
— Я готов. — Он выпрямился, встречая взгляд Элары. — Что мне нужно знать?
Председатель Совета улыбнулась:
— Всему научит Ярослава. А сейчас — медицинский отсек. Имплантация лингвистического модуля не терпит отлагательства.
Когда они с Ярой выходили из зала Совета, Алексей не удержался:
— Насколько больно будет? Имплантация?
Яра усмехнулась, и в этой усмешке было что-то от волчицы:
— Не больнее, чем лечить зубы в твоём двадцать первом веке. — Она бросила на него быстрый взгляд. — Но эффект... к нему придётся привыкнуть. Когда чужой язык внезапно становится родным, мозг первое время... сопротивляется. Будут головные боли. Возможны галлюцинации. Иногда люди начинают думать на двух языках одновременно, и это... дезориентирует.
Алексей кивнул, стараясь не показывать растущее беспокойство. Несколько месяцев назад он был обычным сотрудником фабрики из провинциального Пскова 2025 года. Самым сложным решением было выбрать, в какой магазин зайти за хлебом. Теперь он стоял в Хранилище Времени двадцать второго века, готовясь к внедрению технологии будущего в собственный мозг перед отправкой в Киевскую Русь десятого столетия.
«Жизнь определённо стала интереснее», — подумал он с кривой усмешкой.
Вечером, после процедуры имплантации (которая, вопреки обещаниям Яры, оказалась намного более болезненной, чем любое лечение зубов), Алексей сидел в своей комнате, массируя виски и пытаясь унять головокружение.
В голове звучал... хор. Иначе это не назовёшь. Слова, фразы, целые предложения на древнерусском языке, которого он никогда не учил, накатывали волнами. Словно кто-то настраивал несколько радиоприёмников одновременно, перескакивая с волны на волну. «Се князь великъ кыевьскыи»… «дружина вѣрьная»… «жьртва богомъ»… «търгъ съ грькы»…
Стук в дверь оказался спасением. На пороге стоял Амир с двумя дымящимися стаканами в руках.
— Принёс анальгетик, — сказал он, протягивая один. — После имплантации помогает лучше всего.
Алексей благодарно принял напиток. На вкус — травяной чай с мёдом и каким-то металлическим привкусом, не неприятным, но странным. Облегчение пришло почти мгновенно — головная боль отступила, хор голосов в голове стих до терпимого уровня.
— Спасибо. — Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. — Голова раскалывалась, будто туда целую библиотеку запихнули.
— Так и есть. — Амир сел напротив, устроился с комфортом. — Древнерусский десятого века плюс совершенное, на уровне образованного патриция, знание византийского койне и латыни — это гигантский массив слов и сложнейших грамматических конструкций. А ломота в предплечьях и кистях рук... это распаковывается боевой модуль. Твоя моторика сейчас на биологическом уровне перестраивается под инстинктивное владение ножом. Твой мозг буквально горит, пытаясь интегрировать всё это в существующие нейронные связи. Через день-два станет легче.
Они помолчали, и Алексей почувствовал, что Амир пришёл не только с анальгетиком.