— Лекарь пришёл! — крикнул тысяцкий Путята.
— Наконец-то! — Владимир буквально рванулся к Алексею, схватив его за плечо железной хваткой. — Сын мой разбился! Голову пробил, кость наружу торчит... — В голосе князя звучала плохо скрываемая паника. — Помоги!
Велемир медленно выпрямился, открыв глаза. Взгляд его встретился с взглядом Алексея, и в нём читался явный вызов, если не насмешка.
— Я уже начал обряд исцеления, великий князь, — произнёс он спокойно, с уверенностью опытного целителя. — Боги наши помогают сыну твоему, слышат моё обращение.
— Пусть и лекарь своё умение явит, — рыкнул Владимир, и рука его, сжимавшая эфес меча, чуть дрогнула от нетерпения. — Коль двое за жизнь чада биться станут — вернее дело будет!
Волхв отступил в сторону, но взгляда не отвёл. Алексей чувствовал его на своём затылке — тяжёлый, оценивающий, ожидающий малейшей ошибки.
Он подошёл к столу и начал осмотр. Ребенок был без сознания, дыхание неровное, пульс слабый, но ощутимый. На голове — глубокая рана, откуда всё ещё сочилась тёмная кровь. Правая рука вывернута под неестественным углом — открытый перелом, осколок кости виднелся сквозь разорванную плоть. Грудь... Алексей осторожно ощупал рёбра — целы, хотя сильно ушиблены.
— Мне нужно промыть и зашить рану на голове, — сказал он, не отрываясь от осмотра. — Затем заняться рукой. Потребуется время и помощь — кто-то должен крепко держать его, когда буду вправлять кость.
— Всё, что потребуется, — коротко кивнул Владимир, отступая на шаг. — Только помоги.
Алексей немедленно взялся за работу. Сперва — рана на голове. Тщательно промыл её отваром трав с антисептическими свойствами. Осмотрел повреждение — глубокое, до самой кости, но череп, к счастью, оставался цел. Повезло.
Зашивал тонкой иглой из своего набора — шёлковая нить, прочная и эластичная. Стежки выходили ровные, аккуратные. Алексей работал быстро, но без суеты — руки не дрожали, движения были точными и уверенными.
Всё это время Велемир стоял рядом, наблюдая за каждым движением. Алексей ощущал его присутствие, но не позволял себе отвлекаться. Сейчас жизнь пациента была важнее любого соперничества.
Зашив рану на голове, он перешёл к руке. Открытый перелом предплечья выглядел пугающе — белая кость торчала сквозь разорванную плоть, окружающие ткани опухли и посинели.
— Держите отрока крепко. Сейчас он очнется от боли, — предупредил Алексей побледневших гридней.
Он нащупал края обломков кости. Резкий вдох — и жесткий, выверенный рывок.
Во влажном хрусте кости потонул дикий детский крик: Святополк выгнулся дугой и снова обмяк. Но кость встала на место идеально. Алексей быстро обработал разрыв, наложил тугие лубки и забинтовал.
— Жить будет. Мозги не задеты, — выдохнул Хранитель, вытирая окровавленные руки чистой ветошью. — Кость срастется. Главное теперь — не допустить горячки от гнилой крови.
Владимир шумно выдохнул, напряжение покинуло его огромную фигуру.
— Ты останешься подле него на ночь, лекарь. Глаз не сомкнешь, — приказал он смягчившимся тоном.
— Конечно, светлый княже, — немедленно согласился Алексей. — Только позволь послать за некоторыми травами, что остались дома.
Владимир кивнул и отдал распоряжение. Слуга побежал выполнять поручение.
Когда в палате остались только Алексей, раненый Святополк и несколько притихших слуг, к нему неожиданно подошёл Велемир.
— Хорошая работа, лекарь, — произнёс он, и в голосе его прозвучало... уважение? — Быстро, чисто, уверенно. — Велемир оценивающе осмотрел наложенную повязку. — Где ты научился так обрабатывать раны? — Он сделал паузу, взгляд его стал острым и пронизывающим. — Не в Царьграде, полагаю?
— Почему ты так думаешь, волхв? — спокойно ответил Алексей, продолжая наблюдать за пульсом пациента.
— Твои методы... необычны, — Велемир наклонился, внимательно изучая наложенную повязку. — Слишком... для нашего времени.
Последнее слово он произнёс тише, почти шёпотом. Недвусмысленный намёк на то, что он знает о происхождении Алексея из будущего.
Алексей прямо встретил его взгляд:
— Я учился у лучших мастеров. В разных землях, не только в Царьграде.