— Почему не ты? — наконец спросил он. — Мы же хорошо работали вместе. Ты знаешь меня, я знаю тебя...
Амир вздохнул, покрутил стакан в руках:
— Я бы с радостью, друг. Но Совет прав — для этой миссии Ярослава подходит лучше. Она из того времени, понимаешь? Знает не по книгам и голограммам, а изнутри, на уровне инстинктов. Как нужно смотреть, говорить, двигаться, чтобы не выделяться. Какие жесты могут оскорбить, какие слова опасно произносить при свидетелях. Это невозможно выучить — это можно только впитать с молоком матери.
— А у тебя? — Алексей изучал лицо друга. — Другая миссия?
— Да. — Амир допил напиток, поставил стакан. — «Новый путь» активизировался по всей временной линии. Твоя миссия — не единственная. Просто одна из самых важных.
Повисла пауза. Потом Алексей спросил то, о чём думал с момента назначения:
— Расскажи мне о Вельте. Что это за человек?
Амир откинулся на спинку кресла, прищурился:
— Опасный. Очень опасный. Не как Василиск из твоей предыдущей миссии — тот был грубым инструментом, действовал силой и запугиванием. Вельт... — он помолчал, подбирая слова, — Вельт — хирургический скальпель. Он изучает людей. Находит их слабости, страхи, тайные желания, амбиции, о которых они сами не подозревают. А потом использует это знание, чтобы направить их по нужному пути. И жертвы даже не осознают, что ими манипулируют. Думают, что действуют по собственной воле.
Амир встал, подошёл к окну, за которым сверкал огнями город будущего.
— Три года назад он почти спровоцировал религиозную войну в Византии девятого века. Хранители остановили его в последний момент. Два года назад едва не сорвал объединение Англии при короле Альфреде. Везде — тонко, изящно, через людей, которые даже не знали, что их используют.
— И теперь он в Киеве, — тихо сказал Алексей. — Хочет изменить выбор Владимира.
— Не просто изменить. — Амир повернулся, и его лицо было серьёзным. — Я знаю Вельта. Изучал его методы. Он не станет просто склонять князя к исламу или западному христианству. Это слишком грубо. Он создаст ситуацию, в которой Владимир сам придёт к нужному решению. Убеждённо. С полным ощущением, что это его собственный выбор. Понимаешь, насколько это опаснее?
Алексей кивнул. Да, он понимал. Против грубой силы можно бороться. Но как противостоять кому-то, кто манипулирует самой реальностью вокруг тебя, заставляя видеть то, что ему нужно?
— Когда я встречусь с Ярославой? — спросил он. — Нам нужно многое обсудить.
— Завтра утром. — Амир поднялся. — Она подготовит тебя ко всем аспектам миссии. А сейчас отдыхай. Имплантация — серьёзная нагрузка на мозг, ему нужно время на адаптацию.
Когда друг ушёл, Алексей подошёл к окну. Город будущего сиял миллионами огней в вечернем небе — красивый, совершенный, недостижимо далёкий. Где-то там, в другом времени, в двадцать первом веке, оставались его жена и дочери. Лена, Дарина, Василиса. Он скучал по ним каждую секунду каждого дня.
И всё же... странное волнение охватило его при мысли о предстоящей миссии.
Он отправится в Киев десятого века. Увидит князя Владимира — живого, реального человека, не портрет из учебника. Станет свидетелем события, изменившего ход истории. Возможно, даже повлияет на этот момент, защитив его от вмешательства извне.
«Интересно, что сказала бы Лена?» — подумал он с грустной усмешкой. «Узнав, что её муж собирается встретиться с князем Владимиром и поучаствовать в Крещении Руси?»
За окном пролетела светящаяся транспортная капсула, оставляя голубоватый след в вечернем воздухе.
С этими мыслями он лёг спать. И во сне перед ним развернулся древний Киев — деревянные терема и частоколы на зеленых холмах, курящиеся дымом языческие капища, величественная фигура князя Владимира в окружении дружины. Но среди всех образов прошлого особенно ярким казался волхв Велемир — высокий старец с цепкими голубыми глазами, холодными, как зимнее небо.
ГЛАВА 2. Уроки истории
Алексей проснулся от странного ощущения — будто кто-то настойчиво стучался в его сознание изнутри. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Комната в Хранилище Времени выглядела обычно — те же гладкие стены, то же мягкое освещение, — но в голове звучали слова на языке, которого он раньше не знал.