Каждый расхваливал достоинства своей веры, обещал благоденствие в этой жизни и спасение в будущей. Князь слушал внимательно, иногда задавая острые вопросы, заставлявшие послов смущаться и сбиваться.
Алексей вслушивался в речи (голограмма воспроизводила и звук, причём на древнерусском, который он теперь понимал), наблюдал за реакциями князя и его окружения. Особенно его заинтересовал спор Владимира с мусульманским послом об отказе от вина:
— А что есть веселие на Руси? Не можем без того быти! — воскликнул князь, вызвав одобрительный смех у дружинников.
— Вот здесь и начинает действовать Вельт, — сказала Яра, и её лицо стало серьёзным, почти тревожным. — По нашим данным, он внедрился в Киев под именем волхва Велемира примерно за год до этих событий. Сумел завоевать доверие в окружении князя, стал одним из его советников.
Она понизила голос:
— Возможно, использовал технологии будущего для демонстрации «чудес» и точных предсказаний. В условиях языческого общества, где вера в сверхъестественное была повсеместной, это несложно.
— А что известно о настоящем выборе Владимира? — спросил Алексей, наблюдая, как один из волхвов что-то настойчиво шепчет князю на ухо. — Почему он в итоге предпочёл православие?
Яра откинула прядь волос, выбившуюся из сложной косы:
— По летописям, решающим фактором стало посольство в Константинополь. Владимир отправил доверенных людей в разные страны, чтобы они сами увидели, как исповедуют разные веры. — Её глаза блеснули. — И когда послы вернулись, рассказ о византийском богослужении поразил всех.
Она заговорила нараспев, цитируя древний текст, и в её голосе зазвучала глубокая торжественность:
— «И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Только знаем, что пребывает там Бог с людьми».
Она замолчала, давая словам повиснуть в воздухе.
— Разумеется, — продолжила она уже обычным тоном, — не обошлось без политики. Брак с принцессой Анной, сестрой византийских императоров Василия и Константина, поднимал статус Руси в глазах всего христианского мира. Открывал доступ к византийским технологиям, культуре, торговым привилегиям. С точки зрения государственных интересов это был разумный выбор.
Алексей наблюдал за голографической сценой, стараясь запомнить каждую деталь. Лица бояр, расположение построек, детали одежды, жесты, манеру речи — всё могло пригодиться. Он пытался представить себя там, среди этих людей, разговаривающим с ними, живущим их жизнью. От этой мысли внутри разливалось странное чувство — смесь страха, волнения и предвкушения.
— А что насчёт Вельта? — спросил он, возвращаясь к главной теме. — Как он выглядит, каковы его методы?
Яра сделала жест, и перед ними возникла фигура высокого мужчины с аскетичным лицом и пронизывающими голубыми глазами. Длинные седые волосы и борода придавали ему вид мудреца-отшельника. Одеяние из грубой ткани, расшитое странными символами, посох с резным навершием в виде хищной птицы.
Но в глазах... в глазах читался холодный расчёт и непоколебимая уверенность в своём превосходстве.
— Мирослав Вельт, — произнесла Яра с плохо скрываемым напряжением в голосе. — В Киеве известен как волхв Велемир. Один из лучших оперативников «Нового пути». Психолог, манипулятор, мастер внушения. — Она обошла голограмму, изучая её с профессиональным вниманием. — В отличие от других агентов, действующих грубо, он работает тонко. Влияет на решения людей через их окружение, играет на страхах, амбициях, тайных желаниях. Создаёт ситуации, в которых люди «сами» приходят к нужным ему решениям.
— Какова его цель здесь? — Алексей не мог оторвать взгляда от холодных глаз голограммы.
— Судя по перехваченным коммуникациям и анализу его действий, он намерен склонить Владимира к принятию ислама или западного христианства. — Яра нахмурилась. — Это радикально изменило бы геополитическую ориентацию Руси, связав её с восточным миром или с Римом вместо Византии. Представь, как изменилась бы культура, архитектура, письменность, всё мировоззрение восточных славян.
Она помолчала, затем добавила мрачнее:
— Но есть и более зловещий вариант — создать религиозный раскол. Представь: разные части Руси принимают разные религии. Киев — одну, Новгород — другую, восточные земли — третью. Это породило бы бесконечные религиозные войны, ослабило государство, возможно, даже привело к его распаду на враждующие княжества. — Её глаза потемнели. — Русь могла бы исчезнуть как единое целое ещё до монгольского нашествия.