— Как он может этого добиться? — В горле Алексея пересохло при мысли о масштабе возможной катастрофы.
Яра начала перечислять, загибая тонкие пальцы:
— Подменить настоящих послов своими агентами. Повлиять на выбор представителей для посольств в другие страны. — Она нахмурила брови. — Возможно, организовать покушение на византийскую принцессу Анну, чтобы сорвать брак с Владимиром. Использовать технологии будущего для создания «чудес» в пользу нужной религии. — Её взгляд стал жёстче. — Вариантов множество. И мы должны быть готовы к любому из них.
Алексей задумчиво потёр подбородок. Задача казалась невыполнимой — как противостоять человеку, у которого в запасе технологии будущего и десятилетия опыта манипуляций? Вельт уже прожил в том времени год, завоевал доверие, изучил все слабые места.
— Кто из окружения князя имеет на него наибольшее влияние? — спросил он. — На кого Вельт мог воздействовать в первую очередь?
Яра оживилась — явно это был её любимый аспект подготовки:
— Прежде всего, Добрыня. — Она указала на крепкого мужчину с проницательным взглядом, стоявшего рядом с княжеским троном. — Дядя Владимира по материнской линии. Опытный воин и мудрый советник. Именно он управлял Новгородом, когда юный Владимир был там посадником. Добрыня поддерживал тесные связи с Византией и склонялся к православию.
Сцена изменилась, показывая другого человека — сурового воина со шрамом через всё лицо, придававшим ему сходство с волком.
— Путята, воевода Владимира, — продолжила Яра. — Командует дружиной, отвечает за военную мощь княжества. Жёсткий, прямолинейный, но преданный князю до последней капли крови. Консервативен, долго сопротивлялся отказу от язычества. — Она усмехнулась. — Есть свидетельства о том, что позже он «крестил Новгород мечом», когда тот восстал против новой веры.
Ещё одна смена сцены — седобородый старец в одеждах, расшитых языческими символами, с тяжёлым серебряным амулетом на груди.
— Верховный волхв Киева, жрец Перуна. — Яра говорила тише, с невольным уважением. — Его имя не сохранилось в летописях — христианские монахи старательно вымарывали упоминания о языческих священнослужителях. Но известно, что он обладал огромным влиянием среди простого народа. — Она бросила на Алексея выразительный взгляд. — И естественно, был категорически против принятия любой новой веры, особенно христианства, требовавшего уничтожения идолов и капищ.
Голограмма показала ещё несколько фигур — молодого священника из Херсонеса по имени Анастас, греческого купца Феофана, торговавшего с Русью много лет, нескольких бояр и дружинников, особо близких к князю.
Алексей внимательно изучал каждого персонажа, стараясь запомнить лица, манеру держаться, особенности речи. Эти люди были реальными, жили тысячу лет назад, и скоро он встретится с ними. С настоящими историческими фигурами, не с голограммами.
Мысль была одновременно захватывающей и пугающей.
— А что насчёт простых людей? — спросил он. — Как они отнеслись к крещению?
Лицо Яры потемнело, между бровей залегла морщинка: — По-разному. В Киеве большинство подчинилось воле князя, хотя и не без сопротивления. В других городах, особенно в Новгороде, противодействие было сильнее. — Она замолчала, явно вспоминая что-то личное. — Известна фраза «Путята крестил мечом, а Добрыня — огнём», отражающая насильственный характер христианизации некоторых регионов.
Глаза её стали отстранёнными, словно видели что-то в дальнем прошлом: — Десятки языческих капищ были разрушены, идолы сброшены в реки. Волхвы преследовались, многие бежали в глухие леса, где ещё долго сохранялись старые обычаи. — Она вздохнула. — Смена религии никогда не бывает безболезненной, особенно когда она происходит по воле правителя, а не как естественный процесс.
Голограмма изменилась, показывая сцену массового крещения: тысячи людей стояли в водах Днепра, а священники в богатых облачениях совершали обряд. Над рекой клубился лёгкий туман, сквозь который пробивались первые лучи восходящего солнца. Картина была величественной и немного жуткой.