Возвратившись из Константинополя, Ольга обратила свои взоры на Запад, стремясь завязать отношения с Западной церковью, возглавляемой Римом. Хотя еще в середине IX в. произошел конфликт между православной и католической церквами, однако в X в. Вселенская христианская церковь сохраняла единство, а деление на Западную и Восточную носило достаточно условный характер. Поэтому принятие христианства из Константинополя не исключало возможности сношений с Ватиканом и наоборот.
Соревнование между Константинополем и Римом в конце IX – начале X в., безусловно, продолжалось, но имело еще не альтернативный характер. Церковь того времени не признавала единого верховного центра, и целесообразность этого считалась проблематичной. Претензии Рима на особую роль, а отсюда и на формальное главенство над всеми другими кафедрами решительно отвергались.
Русь того времени активно продолжала искать международные контакты: Византия, Болгария, Хазарский каганат, варяги, печенеги, угры давно уже были в сфере ее политического внимания. Со всеми этими государствами и народами Русь связывали давние отношения. С большинством из них к середине X в. она не раз заключала мирные договоры и различного рода соглашения. С IX в. киевские князья проявляли интерес к контактам с империей франков, которая стала к тому времени существенным международным фактором, и в 839 г. русское посольство в сопровождении византийских послов появилось в Ингельгейме. Целью этого посольства на Запад явился сбор сведений об империи франков и ознакомление с соседними странами. Однако эта миссия для киевских посланцев закончилась печально. После этого долгое время на Руси ничего не знали о королевстве франков. Между тем последнее превратилось к середине X в. в могущественную империю. В середине X в. Оттон I захватил Италию и одержал ряд побед над венграми. Религиозный фанатик, он стремился создать имперско-церковную систему и в 962 г. увенчал свои усилия принятием титула императора Священной Римской империи. При нем особенно активизировалась миссионерская деятельность на Востоке и, в частности, в землях славян. Оттон I учреждает епископство в Магдебурге и решает учредить епархии в Польше и на Руси, подчинив их майнскому епископу.
Ольга, преследуя определенные политические цели, конечно же, стремилась расширить культурные и духовные связи Руси не только с Византией, но и с Западной Европой. Так по ее просьбе на Русь прибыл латинский епископ Адальберт. Однако его миссия провалилась.
Итак, мать-христианка не может убедить своего сына-язычника, храброго воина, принять христианство. Киевляне, несмотря на то что в городе уже жили христиане, выгоняют западного миссионера. Чем же это можно объяснить? Попробуем разобраться.
В разговоре с матерью, о котором мы упоминали выше, Святослав говорит, что если он примет христианство, то над ним будет смеяться дружина. Смеяться она могла в том случае, если в дружине не было христиан. Возможно, так оно и было. По крайней мере, летописец, детально описывая военные походы князя Святослава, ни единого слова не сказал о христианах.
Скорее всего, дружина Святослава в большинстве своем состояла из молодых честолюбивых людей, стремящихся прославиться на поле брани и приобрести богатство. Кроме того, в состав дружины входили представители различных народов, сохранявшие свои нравы и обычаи. При этом языческие боги, в отличие от христианского, не осуждали жестокость, а даже поощряли ее. Кроме того, согласно языческим верованиям, со смертью человеческая жизнь не прекращалась. Человек переходил от земного существования к жизни в потустороннем мире, который представлялся славянам-язычникам вечным. Языческие жрецы учили, что каждый вступит в потусторонний мир в том качестве, в каком он пребывал на земле. Богатый и знатный человек займет в «потустороннем обществе» достойное место, если его тело после смерти сожгут на погребальном костре, на который необходимо также положить его жену или наложницу слуг, боевых коней, домашних животных и птиц, оружие и многие другие вещи, которыми покойник пользовался в земной жизни. Славяне-язычники полагали, что рядовые производители материальных ценностей после смерти также попадут в вечный загробный мир вместе с их женами (считалось, что женщине неприлично продолжать жить на «этом свете», если ее муж его покинул), с орудиями труда и иными вещами, помещенными при свершении обряда погребения под курганные насыпи. С помощью орудий производства рядовые члены общества должны были добывать себе и своим женам пропитание на «том свете». Предполагалось, что рабам и зависимым от «господ» людям в потустороннем мире уготована их земная доля; они и там должны будут вечно трудиться на своих бывших земных хозяев и повелителей.
Таким образом, если исходить из языческих верований, то получалось, что каждый член славянского общества в своей земной жизни обеспечивал себе определенный уровень существования в загробном мире. Это и определяло стремление каждого члена общества накопить при жизни как можно больше богатств, окружить себя рабами, заставить других людей работать на себя.
Поэтому, чтобы изменить веру, необходимо было в корне изменить жизнь, быт, психологию людей. Для этого требовалось большое количество опытных миссионеров, могущих вести пропаганду новой религии на русском языке. Такими проповедниками в тот период времени сама Русь не располагала.
Опытные миссионерские кадры были в Византии, священнослужители которой в IX–X вв. вели активную деятельность по распространению христианства среди народов Балканского полуострова. Обладала опытными миссионерами и Германия, ориентировавшаяся на католический Рим. Немецкое духовенство насаждало христианство (правда, с помощью латинского языка) среди балтийских славян – язычников, в Моравии, Чехии, Польше. Однако и Византия, и Германия, выделяя христианских «просветителей» для языческих народов, всегда преследовали собственные цели. Через посредство насаждаемой у язычников христианской церковной иерархии они стремились политически подчинить себе новообращенные народы. Поэтому принятие Русью христианства из Константинополя, Рима или Магдебурга должно было повлечь за собой весьма серьезные последствия. Русских дружинников-феодалов подобного рода крещение, при котором они превратились бы в вассалов иностранных государей, устроить, конечно, не могло. Им нужна была такая христианская церковь, которая обслуживала бы только их нужды, а не находилась бы в зависимости от ромейских (византийских) василевсов, римских пап или от императора Священной Римской империи, в качестве которых выступали верховные правители Германии.
Располагала христианскими миссионерскими кадрами и Болгария. Но они, по всей видимости, во второй половине X ст. не были столь уж значительными, так как сами болгары приняли христианство только в 60-е гг. IX в., а утвердилось у них оно значительно позже. К тому же с 70-х годов X ст. Восточная Болгария находилась под властью Византии и не имела самостоятельной церковной организации.
Таким образом, вступление Руси в семью христианских государств на некоторое время откладывалось.
Отношение Святослава к христианству
Летопись, завершив рассказ о крещении Ольги и прибытии к ней послов от византийского императора, ничего не говорит о последующих восьми годах в жизни государства. Только под 964 г. летописец записывает: «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать воинов много храбрых, и легко ходил в походах, как пардус (барс), и много воевал». В этом тексте ничего не сообщается о переходе власти к Святославу или о его личном правлении вообще. Речь идет лишь о начале военной деятельности и личных качествах князя-воина. Внешний же облик князя нам рисует византийский писатель и историк Лев Диакон: «Он был среднего роста, имел плоский нос, глаза голубые, густые брови, мало волос на бороде и длинные, косматые усы. Все волосы на голове были у него выстрижены, кроме одного клока, висевшего по обеим сторонам, что означало его знатное происхождение. Шея у него была плотная, грудь широкая, и все прочие члены очень стройные. Вся наружность представляла что-то мрачное, свирепое. В одном ухе висела серьга, украшенная карбункулом и двумя жемчужинами».