В правление Ольги земельные отношения приводятся в соответствие с теми тенденциями укрепления княжеской и боярской власти, которые соответствовали процессам распада прежней общины, рода. Повинности определены, нет прежнего произвола, и крестьянам-смердам нет нужды разбегаться по лесам, укрывая пожитки, а может, избегая еще горшего – веревки, на которой поведут в тот же Царьград на продажу. В то же время ни боярские верхи, ни сельские низы общества не подозревают, что во всех их действиях пробивает себе дорогу объективная историческая закономерность, потребности того нарождающегося общественного устройства, которое со временем назовут феодализмом.
Утвердив внутренний порядок в государстве, Ольга возвратилась к сыну Святославу, в Киев, и жила там несколько лет, наслаждаясь любовью своего сына и признательностью народа. В эти годы не было внешних походов, стоивших людских потерь, а самый буйный элемент, заинтересованный в таких походах (прежде всего наемных варягов), княгиня отправляла в качестве вспомогательных отрядов в Византию, где они сражались с арабами и прочими врагами империи.
Здесь, летописец заканчивает повествование о государственных делах и переходит к освещению дел церковных.
После укрепления своего положения в Киеве и успокоения подвластного населения, Ольга должна была приступить к решению внешнеполитических задач. Со Степью в этот период Русь войн не вела и ответным нападениям не подвергалась. Ольга решила обратить свои взоры на Византию, которая в то время являлась мощным высокоразвитым государством. Кроме того, с Византией продолжал, хотя и не в полной мере, действовать, несмотря на смерть Игоря, заключенный им договор.
Этот договор, с одной стороны, расширял права русских, но с другой – накладывал на них определенные обязательства. Великий русский князь и его бояре получили право посылать в Византию сколько угодно кораблей с послами и купцами. Теперь им достаточно было показать грамоту от своего князя, в которой тот должен был указать, сколько послал кораблей. Этого для греков было достаточно, чтобы знать, что Русь пришла с миром. Но если корабли из Руси приходили без грамоты, то греки получали право задерживать их до тех пор, пока не получат подтверждение от князя. После повторения условий договора Олега с греками о месте проживания и содержании русских послов и гостей в договоре Игоря была добавлено следующее: к русским будет приставлен человек от греческого правительства, который должен разбирать спорные дела между русскими и греками.
Определенные обязательства возлагались и на великого князя. Ему запрещалось ходить военным походом на Крым (Корсунскую землю) и его города, поскольку «эта страна не покоряется Руси». Руссы не должны обижать корсунцев, ловивших рыбу в устье днепровском, а также не имели права зимовать в устье Днепра, в Белобережье и у св. Еферия, «но когда придет осень, должны возвращаться домой в Русь». Греки требовали от князя, чтобы он также не пускал черных (дунайских) болгар «воевать страну Корсунскую». Имелся пункт, в котором говорилось: «Если грек обидит русского, то русские не должны самоуправством казнить преступника; наказывает его греческое правительство». В итоге заметим, что хотя в целом этот договор был менее удачным для Руси, чем договор Олега, он сохранял торговые отношения между государствами, что позволяло Руси развивать свое хозяйство и экономику.
Однако со времени заключения этого договора прошло более десяти лет. Сменились правители на византийском троне, новые люди встали во главе Древнерусского государства. Опыт прошлых лет и взаимоотношений империи с «варварскими» государствами подсказывал необходимость либо подтверждения, либо пересмотра соглашения, заключенного князем Игорем с Византией в 944 г.
Итак, обстановка настоятельно требовала «прояснить» отношения с Византией. И хотя русская летопись не объясняет нам причины поездки княгини в Византию, понятно, что она собиралась заняться именно этим. Нестор просто записал: «Отправилась Ольга (955 г.) в Греческую землю и пришла к Царьграду». А вот В. Н. Татищев поездку Ольги в Византию объясняет ее желанием креститься.
То, что на Руси ко времени княжения Ольги проживали христиане, ни у кого не вызывает сомнения. О крещении какой-то части руссов в 60-е гг. IX столетия свидетельствует ряд византийских источников, в том числе и «Окружное послание» константинопольского патриарха Фотия. Византийский император Константин VII Багрянородный сообщил в биографии своего деда, собственноручно им написанной, об обращении в христианство жителей Руси в правление императора Василия I Македонянина (867–886) и в период второго патриаршества Игнатия в Константинополе. Данное известие подтверждается как некоторыми греческими хронистами, так и отдельными русскими летописцами. Соединив все имеющиеся сведения, мы получим завершенный рассказ об этом событии – походе Аскольда (и Дира?). «В царствование греческого императора Михаила III, в то время когда император отправился с войском против агарян, у стен Константинополя явились на двухстах ладиях новые враги империи, скифский народ руссы. С необычайною жестокостью опустошили они всю окрестную страну, ограбили соседственные острова и обители, убивали всех до одного пленника и привели в трепет жителей столицы. Получивши столь горестную весть от Цареградского эпарха, император бросил войско и поспешил к осажденным. С трудом пробился он сквозь неприятельские суда в свою столицу и здесь первым долгом счел для себя прибегнуть с молитвою к Богу. Целую ночь молился Михаил вместе с патриархом Фотием и бесчисленным множеством народа в знаменитой Влахернской церкви, где хранилась тогда чудотворная риза Богоматери. Наутро при пении священных гимнов изнесена была эта чудодейственная риза на берег моря, и едва только она коснулась поверхности воды, как море, дотоле тихое и спокойное, покрылось величайшею бурею; суда безбожных руссов были рассеяны ветром, опрокинуты или разбиты о берег; весьма малое число избежало гибели». Следующий автор как бы продолжает: «Испытавши, таким образом, гнев Божий, по молитвам управлявшего в то время церковью Фотия, руссы возвратились в отечество и спустя немного прислали послов в Константинополь просить себе крещения. Их желание было исполнено – к ним послан был епископ». И как бы завершает это повествование третий автор: «Когда этот епископ прибыл в столицу руссов, царь руссов поспешил собрать вече. Тут присутствовало великое множество простого народа, а председательствовал сам царь со своими вельможами и сенаторами, которые по долгой привычке к язычеству более других были к нему привержены. Начали рассуждать о вере своей и христианской; пригласили архипастыря и спросили его, чему он намерен учить их. Епископ разверз Евангелие и стал благовествовать перед ними о Спасителе и Его чудесах, упоминая вместе о многоразличных знамениях, совершенных Богом в Ветхом Завете. Руссы, слушая благовестника, сказали ему: «Если и мы не увидим чего-либо подобного, особенно подобного тому, что, по словам твоим, случилось с тремя отроками в пещи, мы не хотим верить». На это служитель Божий ответил им: «Хотя и не должно искушать Господа, однако, если вы искренно решились обратиться к Нему, просите, чего желаете, и Он все исполнит по вашей вере, как мы ни ничтожны перед Его величием». Они просили, чтобы повергнута была в огонь, нарочито разведенный, самая книга Евангелия, давая обет непременно обратиться к христианскому Богу, если она останется в огне невредимою. Тогда епископ, возведши очи и руки свои горе, воззвал велигласно: «Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Прослави и ныне святое имя Твое пред очию сего народа» – и вверг священную книгу Завета в пылающий костер. Прошло несколько часов, огонь потребил весь материал, и на пепелище оказалось Евангелие, совершенно целое и неповрежденное; сохранились даже ленты, которыми оно было застегнуто. Видя это, варвары, пораженные величием чуда, немедленно начали креститься». Конечно, эти известия – сказка, но сказка приятная. Тем более что русская летопись сообщает, что на могиле Аскольда была построена христианская церковь.
В действительности же в то время христианство на Руси еще не получило широкого распространения. Возможно, Аскольду не хватило времени. Как мы говорили выше, в 882 г. в Киеве появился со своей дружиной язычник Олег. Христиане не смогли противостоять вооруженным язычникам и были полностью уничтожены. По крайней мере при заключении Олегова договора Руси с греками русы-христиане вовсе не упоминаются.