— У меня факел скоро потухнет. — Заявил Бэм.
— У меня тоже. — Вторила Соня.
— Значит шевелимся и идём быстрее.
Слова Ины были более чем разумными и в каком-то плане Бенджамину нравилась этот командирский тон женщины. В нём он слышал заботу, ту самую с которой мать ругает нашкодившего отпрыска. Своих, родных родителей Бенджи не знал, но получил достаточно внимания и поддержки от опекунов. Впрочем, племя — одна большая семья где нет чужих детей.
— Бенджи. — Иосиф облокотился об плечо товарища, изрыгнул вчерашнюю еду, всячески стараясь не замарать обувь союзника. — П-прости.
— Не стоим! У нас факел тухнет.
— Ина права, давай Иосиф, облокотись на меня.
Закинув руку homo через плечо, выходец из дюн помог ему не отстать от идущих и нагнать остальной отряд. Через неопределённое количество плутаний, тупиков и угасающей надежды, они увидели свет. И был он природный, прорезающейся через завал камней. Завывания усопших сменил гам работы существ по ту сторону и воодушевлённая команда, двинулась как можно быстрее к прорези, к свободе.
— Эй! Есть там кто?! Кто-нибудь! — Ричи первым налетел на гору валунов: тяжёлых и неподъёмных. С той стороны послышались голоса, кажется рабочие ускорились и вот ещё одна, появившаяся прорезь позволила лучу солнца скользнуть в тьму пещеры. Факел погас, темнота обступила отряд со всех сторон и лишь небесное светило протягивало свои лучи им на подмогу, будто бы говоря "Держитесь! Уже скоро!". И это было правдой. Не прошло и десяти минут выжившие благополучно выбрались через щель в завале, наполняя лёгкие свежим, чистым воздухом и наблюдая за толпой существ, разгребающих заваленный вход в ущелье.
…Безбашенность поселилась в сердцах выбравшихся. Соня прыгала от счастья, Клаус и Бэм не могли скрыть улыбок, Бенджамин помог Иосифу присесть у дерева, пока Ина поливала самыми нецензурными выражениями ущелье и всех его обитателей. Ричи первым заметил подходящую Крузану и уже бахлялся своими подвигами. Женщине верилось с трудом, и слушала она в пол уха, отмечая хорошую сохранность отряда.
«Один раненый, второй впечатлительный. Ну дают! Молодцы!» — Женщина в зелёном халате подошла ближе, руками созывая всех выбравшихся к себе.
— Выжили как погляжу, похвально, похвально… Ну, раз выжили, ай-да на гулянку!
Первым оживился Иосиф, видимо предвкушающий хмельные напитки. Ина приковывала взгляды vir к своему, излишни откровенному внешнему виду. Бэм тут же получил медицинскую помощь, от профессионалов своего дела, дежурящих возле ущелья с самого начала испытаний. Мы и не верили, что кто-то выберется живым — признаются существа. Ричи бахлялся перед Соней, хотя та больше слушала глупые анекдоты Клауса. Бенджамин отчего-то чувствовал на себе пристальный взгляд, но не мог понять кому он принадлежит. Оборачивался, глядел на существ, но никто не встречался с ним глазами, все были поглощены победой. Ведь не только у выживших сегодня праздник, но и у всего королевства! Новые герои, новая надежда Эверстета которая искоренит чуму. В это хотелось верить, но пока что верилось с трудом…
Праздник был в самом разгаре. Длиннющие столы заставленные разнообразными пряностями заставляли всех присутствующих пускать слюни, пока глашатай вновь вещал с высокого стула слова своего господина. Благо на этот раз Крузану поддержали другие наставники, и вещателя удалось быстренько угомонить отобрав свиток с текстом. Иосиф занял первое место в питье сивухи, поглощая обжигающую горло жидкость литрами. Он пьянел, но это не мешало ему выпивать ещё больше. Клаус обходительно разговаривал с пастушками, пришедшими на празднования, как и почти все жители Лутергога, принеся с собой разнообразные подарки выжившим и еду на общий стол. Бэм сачковал с праздника затерявшись в толпе, Соня донимала вопросами уважаемую чародейку, а Ричи, ох Ричи, бахлялся мнимыми подвигами с представительницами знатных родов. Ина до сих пор не вернулась с рынка, отправившись туда больше по нужде, нежели из-за сильного желания выбирать наряды.
Бенджамин стоял в стороне, с улыбкой наблюдая за пиршеством. Нет, он не был "героем одиночкой" или изгоем общества, просто сейчас, он лицезреет будущую картину великого художника, под названием "Дети короля", с потаённым смыслом. К нему подошла Крузана, вручив кружку хмельного напитка.
— Чего хмурый такой? — Спросила женщина, как и всегда широко улыбаясь.
— Задумчивый. А вы…
— Крузана Убийца Роговидла, для друзей — Крузана, для близких — Крузя.
— А для меня: Наставница?
— Ишь какой! О ты погляди! Хах, ну, выходит, что так. Но это пока только на словах, без официальных бумаг. Завтра состоится Совет, там и будут решать кто, куда и к кому.
Повисло молчание, говорящие попробовали холодный напиток. Ричи украл у одной из девушек венок и теперь флиртующи прижимал бедняжку к себе. Крузана прокомментировала:
— Этого потатуя, я к себе не возьму. Он на мою старую голову неприятностей напустит, похлеще чем писаки в библиотеке.
— Крузана, я хотел спросить.
— Так спроси, чего яйца мнёшь?
— Кроме нас…
— Нет. Никто. По крайней мере пока… Но, знаешь, как там тебя?
— Бенджамин Патон.
— Бенджамин Патон? Имя такое знакомое… Ну да не суть. Ну так вот: понимаешь ли Бенджамин, оно ведь как работает: если через сутки зашедшие в ущелье не вернулись, то всё, новые имена на могильном обелиске.
— Значит выжили мы одни?
— Получается что так. Но к вам теперь и отношение особое будет, считаться начнут, как с героями. Пожалуй, не такая уж и плохая идея взять к себе учеников.
На секунду разговор прервался из-за пьяного дебоша Иосифа, который в порыве эмоций опрокинул один из столов. Существа тут же стали накалять обстановку вокруг homo, но пришедший Клаус одним своим видом говорил: ничего страшного, стол поднимут, еду курам. Вновь полилась музыка, снова весёлые девицы и мальцы-удальцы пустились в пляс.
— И этого — указала женщина на пьянчугу — тоже пожалуй не возьму. Ну да ладно Бенджамин, свидимся ещё, а там и поглядим как да что. Отдыхай! Ты сегодня герой!
Похлопав выходца из дюн Крузана отправилась куда-то в толпу, и быстро растворилась среди существ. Бенджи любовался картиной гулянки, ощущая прилив лишь положительных эмоций. Но среди них затаился предатель, и зудел в мыслях юноши как больной зуб, требуя внимания. Вопрос: что стало с остальными существами зашедшими в ущелье?; не давал ему покоя. Но он как-то сам собой растворился с приходом Ины, державшей тарелку с угощениями. Она подошла ближе, выставила яства на обозрение felisa и по-матерински улыбнулась.
— Герой.
— Пожалуй. — Согласился Бенджи, с неприкрытой лестью.
— Сегодня был, ручаюсь головой, самый бешеный день в моей жизни. Попробуй огурчик: малосольный, вкусный. А ведь жизнь авантюриста это вечные гонки со смертью. Вот, возьми картошку. Чую я, предстоит нам не сладкая жизнь… И редис попробуй, отец говорил он полезен, хотя меня от него воротит.
— Ты держалась молодцом. Не впервой вступать в бой со всякими…
— Heck. Спрашиваешь. Не скажу, что я преуспела в этом, но… Да, пожалуй кое-чему я обучена. Многое переняла от отца во времена когда он ещё был жив.
— Сочувствую. — Бенджи и сам не понял зачем, сказал это, возможно ситуация вынудила его не только двигать челюстями, пережёвывая картофелину, но и принять участие в разговоре.
— Да ну. Он давно помер, и прожил, я тебе скажу, очень хорошую жизнь. Спасибо тебе Бенджи, за то что прикрыл, во всех смыслах.
— Обращайся. Впереди у нас долгий путь вместе.
— Да, вместе. — Ина обвела взглядом гулянку, моргая каждый раз, когда находился член, их недавнего отряда. — Вместе.