— Служба моя в том и заключается, штобы везде разом находиться, — ответил вдруг Игнат и покосился на дверь, из-за которой все еще слышались пение и пляски скопцов. — Мне было велено искать подходящева кандидата на службу Республики советской нашей!
— А я-то здесь с какова бока припека? — прошептал удивленно Аверьян, пытаясь понять, куда клонит шурин. — Ежели што, то к службам я ужо и не пригоден.
— Начальник мой человека велит найти, который одновременно по моему и по ево выбору будет достоин возможности вернуться в общество, имея за собою работу и должное самоуважение. Вот ты в самый раз и подходишь!
— Што, теперя честной народ вдвоем грабить предлагашь? — горько усмехнулся Аверьян.
— Ты сурьезно ответить не могешь? — рассердился Игнат.
— Но ведь оскопленный я, сам ведаешь.
— И што с тово? Не человек уже што ль? Без яиц и хрена ешо не значит што без совести, понял? Щас я не жду от тебя ответа. Помимо тебя я ешо с другими на сей щет калякать буду. Но ежели ты согласие дать надумаешь, то я им всем по задницам мешалкой!
Аверьян улыбнулся про себя.
— Ты уразумел, об чем я речь веду?
— Да вроде как.
— Мой начальник нуждается в том, кто будет верно служить Республике и разоблачать ееных скрытых врагов!
Лоб Аверьяна покрылся морщинами. Подобного ему никогда и никто не предлагал. Игнат быстро почувствовал смущение зятя и решил тут же дожать.
— Сызнова человеком себя почувствуешь, а не выродком церковным, — сказал он.
Аверьян пожал плечами:
— Не мыслил я как-то насчет жизни новой, што жить буду без себе подобных, — Аверьян попытался выразить спутанный комок своих ощущений, но, не найдя слов, резко заявил: — Я не мыслю, што снова с жаной и детьми жить буду. Не нужон я ей эдакий! И деткам тоже не нужон!
Игнат ощутил острую боль в голосе зятя.
— Не думай о том, башка садовая, — сказал он. — Ты даже эдакий нужон бабе будешь! Скоко мужиков на войне полегло… Тыщи! А у тя и руки, и ноги есть. Так што живи и радуйся!
— А я потому к скопцам и прилип, кады прознал о своем ранении, — вздохнул Аверьян. — Как я мог эдакий в семью возвращаться? Я заставил себя отречься от нее. Вот и все.
Выслушав это, Игнат дружелюбно улыбнулся.
— Я не хочу лезть в твою жизнь, Аверьян, — начал он. — Хочу вот токо упредить, што в ЧК я служу. А борюся я… Одним словом, мы с тобою вместе против влияния на людей церкви и сект сражаться будем!
— Вот значит как, — прошептал удрученно Аверьян. — А для чево с церковью воевать? Разве церковь враг государству?
— Враг! — твердо заявил Игнат. — И не просто враг, а што ни на есть кровный! Религия отравляет умы, а энто недопустимо в нашей рабоче-крестьянской республике.
— Скоко жил, не знал об этом, — изумился Аверьян. — Веруют в Христа люди, ну и пущай себе веруют. Разве батюшка с кадилом и крестом на пузе может быть врагом вооруженной до зубов власти?
— Тем-то религия и коварна, — усмехнулся Игнат. — Вот хто ты? Верующий? А в ково? Ты верил в Христа небеснова, а теперь веришь в Христа земного. А не грех ли это великий, зятек? Ты ведь хуже предателя…
Последовала напряженная пауза, во время которой Аверьян обреченно вздохнул. Ему потребовалось несколько тягостных минут, чтобы восстановить равновесие.
— Ты не веришь мне и хотишь остаться со скопцами? — протянул разочарованно шурин.
— Сам не знаю, — ответил Аверьян. — Запутался я, Игнашка.
— Вот оно и есть влияние сектантов, — ухмыльнулся тот. — Я тоже долго сумлевался, покуда товарищи не убедили меня в том, что нету Бога! Небеса есть, а Бога нету. Тю-тю, понял!
Аверьян не понял. Он хотел солгать, только какой в том смысл? Все, что нужно — это сказать «да». Но у него засосало под ложечкой:
— А што мне надо будет делать, обскажи, Игнашка? — Калачев взглянул на шурина. Не следовало задавать больше вопросов, но он не мог остановиться. — А скопцы? Ты и твое начальство хотите што-то с ними сотворить?
Игнат посмотрел на него с чувством, похожим на жалость. Аверьян стиснул зубы и отвернулся, чувствуя что сморозил глупость и сцепив руки в замок, чтобы унять трясучку. Хорошо, что на улице царила ночь, а не то Игнат увидел бы в его глазах всю боль и отчаяние.
— Не изволь сумлеваться, зятек, — ответил, ухмыльнувшись, Игнат. — Нам не нужны жизни сектантов, нам нужно кое-что существеннее… — Он посмотрел на Аверьяна, а тот внимательно смотрел на него. — Ты доволен моим ответом, сродственник?
Аверьян кивнул.