– Я затушила, затушила уж… Водички хочешь?
Она подала Божене алюминиевую кружку с вмятинкой на боку, подождала, пока та выпьет всё до капли, и продолжила:
– Ну, ты, внуча, спужала меня. Я уж задремала… И грохот… Думала, крыша свалилась, а то – ты. Ты что ж это, гадать надумала? А говорила, глупости… – баба Тася внимательно посмотрела в глаза внучке. – Что видела-то?
Божене было неловко, что бабушка подловила её, но деваться некуда – кутаясь в одеяло, она пробормотала:
– Чудище какое-то… Будто… – она запнулась, – человек, но вроде змея или что… Лицо такое…
– В зеркале? Или в комнате?
Недолго подумав, девушка решила, что всё произошедшее не могло быть реальным. Просто обман чувств, галлюцинация. Поэтому она ответила:
– В зеркале.
Баба Тася заметно расслабилась и снова погладила внучку по волосам.
– В зеркале – это ничего. Оно-то всякое может показать…
Божена встрепенулась.
– А в комнате Пушок был! – она оглянулась в тревоге. – Оно его не съело?..
Бабушка нахмурилась.
– С чего ты взяла, что был? Видела?
– Да вроде погладило меня что-то…
– Почудилось, – баба Тася махнула рукой. – Что ему тут делать…
Девушка замотала головой.
– Точно был! Мурлыкал он!
Вспомнив момент, когда парень уткнулся носом ей в ухо, потерся – и замурлыкал – Божена замерла в ужасе, приоткрыла губы и уставилась на бабушку широко распахнутыми глазами. Та всполошилась.
– Что?! Или ты не всё сказала? Говори по правде!
– Парень был… Красивый, – зубы девушки стучали. – Он мне снился. А тут – в зеркале. Но и тут тоже. А потом… Потом замурчал – как Пушок, – выдохнув последнее слово, Божена обмякла, бесцельно блуждая взглядом по комнате.
– А дальше?
Девушка лишь покачала головой. Баба Тася взяла её за плечи, заглядывая в лицо.
– Где он?
– Телефон зазвонил, смотрю – а там страшный такой… В зеркале. Я… ну… Хотела это, а стул упал, и я упала, и – ты…
Баба Тася поджала губы, пробормотала: «Спужала…», вскочила неожиданно резво и бросилась к двери. Божена удивлённо посмотрела ей след и, окинув быстрым взглядом пляшущие по стенам тени, плотнее закуталась в одеяло.
Вскоре откуда-то снизу донеслось: «Пушенька! Дитятко! Ивасенька, где ты?»
Вдруг по правой стене по направлению к открытой двери метнулась большая тень. Девушка вздрогнула, вскочила на колени, запуталась в одеяле, сбросила его – и как была голышом рванула к выходу и чуть не кубарем скатилась по лестнице.
Влетев в свою комнату, она бросилась одеваться. Пытаясь попасть ногой в штанину, Божена, не осознавая себя, бормотала: «Что за чушь… Господи, не бывает такого… Или бывает?.. Нет… Спужала… Что это значит?.. Спужала… А что меня спужали – то ничего?.. Боже… Помолиться что ли?.. Отче наш… Что-то там… Что ж за такое… Штаны ещё эти…»
По лестнице поднималось: «Маленький мой! Ивася! Белушенька! Ивася, где ты? Не бойся, выходи!»
Девушка наконец-то застегнула джинсы, натянула водолазку – так рванула рукав, что он треснул нитками – и замерла, уставившись на дверь. «Кого она зовёт?.. Белуш подох давно… А что за Ивася?..». И вдруг в сознании Божены вспыхнуло воспоминание: чёрно-белое фото, где мама – совсем девчонка, в простом платье и босоногая – сидит на покосившейся деревянной скамейке рядом с деревенским колодцем и нянчит пушистого белого кота. «Иваська его звали… Или кажется уже?.. От страха, небось, путаюсь… Услышала сейчас, а кажется, будто раньше… Или правда?..»
Баба Тася сунула голову в комнату и, деловито оглядывая углы, снова позвала:
– Ивасенька! Дитятко! – она вздохнула. – Куда ж ты делся-то?
«С ума сошла, – бухнуло в голове Божены. – Или она, или я. Бежать. А куда? Ночь, закрыто всё. Холодно. Нет, здесь нельзя, хоть в сугробе пересижу. До утра».
Ищущий взгляд бабушки, наконец, остановился на Божене, стоящей рядом с кроватью.
– А ты куда собралась?
Видя, что от неё и вправду ждут ответа, девушка пробормотала:
– Пойду… Погуляю…
Баба Тася посмотрела на неё укоризненно, зашла в комнату, подхватила внучку под руку, потянула к выходу и дальше – на первый этаж.
– Пойдёт она, посмотрите на неё… Навела шороху, спужала всех, а теперь – идти собралась, посреди ночи…
На кухне баба Тася подтолкнула Божену к табурету – девушка послушно рухнула, словно в один момент её покинули и оставшиеся силы – зашуршала возле плиты, а вскоре поставила на стол две кружки, над которыми поднимался ароматный травяной пар.
Божена покосилась на предложенное питьё. «А вдруг травы перепутала? Старенькая же… Положила в чай не то, вот мне и померещилось… Галлюцинации…»