Оставшиеся двое, оголив сабли, подняли лошадей на дыбы.
Первый бросил лошадь на Алёшу, замахиваясь для удара.
Милован выстрелил в него и не попал, - стрела просвистела в вершке от головы.
Второй не успел ничего, - две стрелы - Акимкина и Ждана - вонзились в брюхо его лошади. Та закричала от боли, упала на бок.
Всадник попытался соскочить, не успел, лошадиный бок придавил его к земле.
Алёша отпрыгнул вправо, ловко перекатился через плечо и вновь оказался на ногах, натягивая лук.
Половец, будучи правшой, не сумел достать его саблей, что-то крикнул зло, развернул лошадь, перебросил саблю в левую руку.
- Живым брать! – крикнул Алёша и выстрелил в лошадь.
Ждан, Милован и Акимка тоже не промахнулись.
Лошадь жалобно заржала, упала на колени.
Половец соскочил с седла, оскалился, снова перебросил саблю в правую.
- Не подходи! – крикнул по-русски.
- Ты совсем дурак? – спросил Алёша, доставая из тула на боку новую стрелу и накладывая её на тетиву. – Бросай саблю, а то убьём.
-Убивай! – крикнул половец. – Ты Тугарина Змея, брата моего, обманом убил, я тебя резать буду!
- Что-то одно, - сказал Алёша. – Или убивай, или резать. Мне больше нравится первое. Хотя я снова предлагаю бросить оружие. Тогда ещё поживёшь. Какое-то время.
Половец оскалился ещё сильнее, обнажив кривые жёлтые зубы (двух передних верхних с правой стороны не хватало), и прыгнул вперёд.
От него до Алёши было шагов восемь – хватит времени для хорошего стрелка, чтобы успеть натянуть и спустить тетиву.
Алёша был хорошим стрелком, и в следующее мгновение стрела пробила врагу сердце.
Половец остановился, выронил оружие, удивлённо посмотрел на оперение, торчащее из груди. Его ноги подкосились, на губах выступила кровь.
- Ты… прохрипел он и свалился мешком на землю.
- Я, - сказал Алёша, убирая лук. – Говорил же – сдавайся. Дурак и есть дурак. Ждан, Милован, Акимка! Слезайте с овина и вяжите этого, - он показал на единственного, оставшегося в живых половца, придавленного лошадью. Судя по всему, у того была сломана или вывихнута, нога, потому как он оставил все попытки освободиться и только стонал от боли.
Пир для юных избавителей от половецкой беды устроили во дворе Тихомира - младшего брата Первуши, приютившего всю его семью на время строительства новой избы и восстановления хозяйства.
Места хватило всем.
Соседи притащили лавки, столы, брагу и хмельной мёд, хлеб, сыр, масло, копчёную рыбу. Обмазали глиной и запекли в углях четырёх откормленных гусей. Женщины споро накрыли на стол, подождали, пока рассядутся мужчины, сели по другую сторону со старшими детьми.
Солнце уже закатилось за горизонт, но, как и всегда в начале лета на Руси, западная сторона неба продолжала гореть закатным огнём, давая достаточно света, чтобы разглядеть миску, ложку и лица соседей.
- Много не пейте, - шепнул Алёша товарищам. – Молоды мы ещё брагу наравне с мужиками хлестать. Окосеем – стыда потом не оберёшься.
- Ну, по глоточку-то можно, - сказал Милован.
- По глоточку – да.
- А по два? – хитро прищурился Акимка.
Алёша незаметно показал ему кулак. Акимка хихикнул.
Во главе стола поднялся Первуша Жердь.
- Помолимся, - сказал.
Все встали, склонили головы.
- Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении: отверзаеши Ты щедрую руку Твою и исполняеши всякое животно благоволения, - Первуша перекрестился и взял кружку с мёдом.
Он и мужчины с кружками в руках остались стоять. Женщины и дети, перекрестившись, сели.
- Ну что, родня, - сказал Первуша прочувственным голосом. – Сегодня был хороший день. И всё благодаря нашим защитникам – Алёше Поповичу и его товарищам: Ждану, Миловану и Акиму, - Первуша повернулся в сторону гостей, поклонился.
Ребята поклонились в ответ.
- Они не проехали мимо нашей беды, - продолжил Первуша, - Хотя и могли. Но – нет. Вмешались и одержали победу. Четверо, можно сказать, мальчишек против семерых взрослых матерых врагов. Четверо русичей против семерых поганых половцев, которые пришли нас грабить и убивать. И вот теперь шестеро из них сами лежат в земле, а один сидит в порубе связанный и ждёт своей незавидной участи. Наши же защитники милостью божьей и своим не по годам воинским умением и храбростью – живы и здоровы. Так выпьем же за то, чтобы они и дальше были живы и здоровы, всегда побеждали врагов, были милосердны и справедливы к слабым и беззащитным.
Первуша поднёс кружку к губам, отпил из неё несколько глотков, поставил на стол, сел и потянулся за едой.