Князь выстрелил и попал. Не в самый центр, но из пределов красного круга стрела не вышла. Довольная улыбка тронула его губы:
- Ну-ка, Ратиборушка, сделай получше.
- Как скажешь, князь.
Ратибор спустил тетиву, и третья стрела воткнулась на излёте в центр щита рядом с остальными.
- Три из трёх! – воскликнул распорядитель. – Последнее испытание!
Сто пятьдесят саженей и не вершком меньше отмерили холопы от черты и там воткнули в землю девять прямых, очищенных от коры ивовых веток-прутьев. Каждый высотой по плечи взрослому мужчине и толщиной в руку годовалого ребёнка. По три на каждого стрелка.
- Ну что, победитель Тугарина Змея, ударимся об заклад? – подмигнул князь Алёше. – Коли обстреляешь меня и воеводу Ратибора, возьму тебя и товарищей твоих в младшую дружину на службу. Коли нет – не взыщи.
- Кем возьмёшь, князь? – поинтересовался Алёша.
- С конюхов начнёте, - усмехнулся князь. – Как все. Ну, может, кто в ловчие сгодится или даже в сокольники, посмотрим.
- Богатое предложение. А давай так, надёжа-государь. Я срезаю три из трёх. Потом поворачиваюсь спиной к полю, и твои холопы втыкают ещё три ветки дальше. Но не более, чем на двадцать саженей. По слову я поворачиваюсь и срезаю все три прежде чем ты досчитаешь до десяти.
- Ого, - приподнял бровь князь. – И ты не видишь, как далеко воткнут прутья?
- Не вижу.
- До десяти?
- До десяти.
- Как быстро считаю?
- Как сам решишь.
- Хм… Что хочешь за это в случае удачи?
- Младшая дружина. Но не в конюхи и не в ловчие.
- В гриди, что ли, сразу метишь? – прищурился князь.
- Нет, - сказал Алёша. - В лазутчики. С правом перехода в старшую дружину после первого удачного дела, - он чуть подумал и добавил. – Ладно, после второго.
- Много хочешь, парень. Люди годами служат, прежде чем в старшую дружину попасть.
- Твоя воля, надёжа-государь. Ты об заклад биться предложил, не я.
- Ловок, ловок! – засмеялся князь. – А коли не выйдет?
- Тогда, князь, как решишь, так и будет. Хоть в конюхи, хоть домой, в Рязань.
- А в Рязани, небось, в дружину к князю Ярославу проситься станешь?
- А почему бы и нет? Нам землю пахать или сапоги тачать – только время терять. Не к тому на свет народились.
- Боек, ловок, молод и нахален, - заключил князь. – Ну ладно, будь по сему. К бою!
Трое лучников – двое взрослых, опытных и знатных мужей и один безвестный шестнадцатилетний мальчишка встали у черты с луками в руках.
- Бой по готовности! – провозгласил распорядитель. – Начинайте!
Постороннему наблюдателю, никогда не видевшему, как бьют из мощного боевого лука настоящие стрелки, задача показалась бы невыполнимой. На таком расстоянии прутья-мишени едва можно было различить даже острым глазом. Плюс ветер, который ещё усилился.
Первым выстрелил Алеша. Быстро, почти не целясь. Он был явно слабее остальных, а потому не мог долго удерживать натянутую до предела тетиву. Стремительно, с едва слышным шелестом, стрела ушла, миновала высшую точку и устремилась вниз.
Р-раз!
Верхняя часть прута, срезанная бритвенной остроты наконечником, упала в траву.
- Хороший выстрел, - похвалил воевода Ратибор, чья стрела, пущенная через мгновение, тоже нашла цель.
- И твой неплох, дядя Ратибор, - сказал Алёша.
Князь, сильной рукой удерживая натянутую тетиву возле уха, целился дольше обычного, щурился, менял угол подъема. Наконец, выстрелил. Прут, оцарапанный стрелой, качнулся в сторону.
- Зачёт! – объявил распорядитель.
Ратибор выстрелил два раза подряд. Одна стрела прошла мимо, вторая расщепила прут.
- Два из трёх у воеводы Ратибора! – объявил распорядитель.
Князь покосился на Алёшу. Тот стоял молча и спокойно. Лук, с наложенной на тетиву стрелой опущен, глаза полузакрыты. Казалось, он слушает ветер и кожей старается уловить его направление и силу.
Князь выстрелил и промазал. Поморщился и выстрелил снова. На этот раз точно – верхушка прута отлетела в сторону.
- Два из трёх у великого князя Юрий Всеволодовича!
- Хорошо стреляешь, великий князь, - сказал Алёша. – И ты, дядя Ратибор. Трудно мне будет.
Он стащил с головы шапку, отороченную старым полувытертым заячьим мехом, выдрал из неё щепотку пуха, отпустил. Ветер понёс пух в сторону под углом к черте, на которой стояли стрелки. Алеша проводил пух глазами, удовлетворённо кивнул и вскинул лук, одновременно плавным рывком натягивая тетиву. Отпустил. Мгновение, второе, третье…
Расколотый стрелой ивовый прут еще не успел сложиться пополам, а третья стрела почти догнала вторую, и срезала третий прут.
- Три из трёх у Алёши, называемого Поповичем!
- Ура!! – крикнули Акимка и Милован.
Ждан молча вскинул руку, сжатую в кулак.