Вот и сейчас. Она же спала!
- Каких соглядатаев? – промолвил он. – К кому?
- Ой, а то не знаешь, - Агафья открыла глаза, погладила его по щеке. – К брату твоему, Константину, в Ростов. Пусть разведают, о чём думает и чего замышляет.
- Кого ж я пошлю? – совет был хорош, но уж больно внезапен. Как ошалевший заяц в лесу из-за куста.
- Да вот мальчишек этих и пошли, которые к тебе намедни явились в дружину проситься, в лазутчики. Соглядатай – тот же лазутчик. Только умнее и хитрее. Видела я этого Алёшку, вожака их. Ловок, ловок. Глаз яр, язык востёр, смекалист, быстр, на ходу подмётки рвёт. Должен справиться. А не справится – туда и дорога, другие найдутся, на княжью службу всяк рвётся устроиться… - речь Агафьи замедлилась и в следующую секунду она уже спала. Сладко посапывая.
С толком жениться – большая удача, подумал князь. Эх, во всём бы так.
Он обнял жену, смежил веки и очень скоро уплыл в сон вслед за Агафьей.
- Кто? – Князь Константин недовольно оторвался от рукописи.
Всем иным занятиям старший сын Всеволода Большое Гнездо предпочитал занятия книжные, черпая в них знания, мудрость и удовольствие. Слава о библиотеке, которая имелась у князя, шла по всей Руси. Среди тех, кто понимал в этом толк, знамо дело. Баяли, что одних греческих книг Константин Всеволодович собрал целую тысячу. Привирали. Всего-то девять сотен без малого. Но зато какие! Были среди них даже труды самого Платона и его великого ученика Аристотеля. Не говоря уже о бесценных сочинениях древних византийцев: Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, преподобных Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина и других.
Вот и сейчас перед ним лежал труд Иоанна Златоуста «Против иудеев», открытый на Слове третьем.
«Что, кажется, могущественнее государства, у которого есть и денежные доходы, и оружие, и стены, и крепости, и огромное войско, и конница, и бесчисленное множество других средств, увеличивающих его силу? Однако же, если в нем возникнет междоусобие, вся эта сила сокрушается: ибо ничто так не ослабляет, как ссоры и распри, и напротив, ничто столько не усиливает и не укрепляет, как любовь и согласие. Сознавая это, и Соломон говорил: «Брат от брата вспомоществуемый – как город крепкий и высокий, и силен, как прочное царство» - прочитал князь по-гречески и уставился невидящим взглядом в книгу.
Ах, как верно. Верно! Как будто оттуда, из восьмисотлетней глубины, заглянул святитель на теперешнюю Русь и написал эти слова. Да не просто на Русь, а прямо в сердца каждому из князей русских. А в его, Константина сердце, в особенности.
Он и брат Юрий. Брат Юрий на великокняжеском столе во Владимире. И он, Константин, на столе в Ростове. Просто княжеском. «Брат от брата вспомоществуемый», как же. Видит Бог, он не желает войны с братом, но тот не уступает Владимир, который по праву принадлежит ему, Константину! Ладно, уступает, был разговор. Но хочет взамен Ростов. Его любимый Ростов! Обойдётся. Предлагал же ему Суздаль – отличный город. Торговый, богатый. В конце концов, старший сын - он, Константин и право имеет на всё великое княжество. Отец же, когда звал его к себе перед смертью, а он не поехал…
В дверь библиотеки постучали. Не очень громко, но уверенно и даже настойчиво.
- Это я, Игнат! – отозвался из-за дверей густой хриплый голос.
- Входи, - Константин закрыл книгу. Знал по опыту – воевода впустую беспокоить не станет. Раз пришёл, значит, вернуться к Иоанну Златоусту скоро не получится.
В библиотеку вошёл Игнат Горбатый – воевода князя. Мужчина лет сорока пяти с густой сединой в чёрных волосах, усах и бороде. Его можно было назвать привлекательным, если бы не горб, из-за которого фигура воеводы казалась уродливой. Но князь хорошо знал своего воеводу. Голова у него была – дай Бог каждому, а сила такая, что однажды, рассказывают, он в одиночку поднял на плечи завязшего в грязи быка и перетащил на сухое место.
- Что тебе, Игнат?
Воевода поклонился.
- Там, во дворе, четверо юнцов. Говорят, к тебе. От князя Юрия.
- Послы, что ли? – нахмурился Константин.
- Не послы. Темнят. Говорят, дело к тебе важное.
- Сам не мог решить? Что мне с юнцами какими-то говорить?
Воевода почесал бороду.
- Что-то есть в них, князь. Не пойму. Показалось, могут быть полезны. Однако… Вожак их больно уверенно держится, хоть и молод, - воевода скосил глаза в сторону. - Подумал, лучше тебе самому с ним поговорить.
- Стареешь, Игнат, - недовольно сказал князь. – Простейшего дела решить не можешь. Мальчишки какие-то, да ещё от Юрия… - он поднялся из-за стола. - Ладно, пошли.