- О как, - сказал Алёша.
- Вот так.
«Догадался, что мы не сами по себе и наш интерес особый, - подумал Алёша. – Может, оно и неплохо».
- Так что же делать? – спросил он. – Дай совет, Савелий Фокич. Ты, по всему видать, человек умный, бывалый. Такого и послушать не грех. Всем польза выйдет.
Савелий хмыкнул. Подумал. Огладил бороду.
- В саму Воржу не суйтесь, - сказал. – Ни с кем не разговаривайте и даже на глаза никому не показывайтесь, а лучше идите сразу к капищу мерянскому. Оно от Воржи с полуденной стороны где-то в двух с половиной поприщах, может чуток поболе…
Сидеть в секрете – дело трудное. А главное, скучное.
Во-первых, никогда не знаешь, сколько времени притворяться, что тебя здесь нет. Во-вторых, куда себя деть, если никуда девать нельзя? Сиди тихо или лежи, укрытый от чужого глаза, и старайся шуметь потише. А лучше совсем не шуметь. Шевелиться и дышать можно, но, опять же, так, чтобы птиц соседних не спугнуть.
Птицы – главное. Они первые видят и слышат человека и начинают беспокоиться, если им покажется, что тот представляет для них угрозу. Опытный лазутчик или охотник по птичьему гомону и суете легко определит, что ждёт его впереди – мир или тревога.
Поэтому сливайся с местностью и жди.
И не вздумай уснуть! Сон в секрете хуже трусости. Трус и вовсе в секрет не пойдёт, а значит не сможет подвести ни себя, ни товарищей. А соня подведёт.
Мерянское капище они нашли там, где указал Савелий – с полуденной стороны Воржи, на треугольной поляне среди векового леса. На одной стороне поляны живёт ручей, на другой – опять ручей, впадающий в первый. Третья сторона открыта, тропинка к ней протоптана от Воржи. Хорошая тропинка, широкая, даже конный спокойно проедет, будь на то нужда.
- Значит, часто люди тут бывают… - Алёша присел у тропинки, коснулся пальцами земли. Поднёс щепоть к носу, понюхал.
- Ты ещё лизни, - посоветовал Милован.
- Надо будет, лизну, - сказал Алёша серьёзно. Поднялся, вгляделся в центр поляны. – Ну-ка, что там… Акимка!
- Здесь я, - Акимка стряхнул с ладони божью коровку, которую перед этим безуспешно уговаривал улететь на небо за краюху хлеба, машинально вытер ладонь о штаны, преданно уставился на старшего друга и вожака. – Отойди по тропке шагов на семьдесят. Если кто появится со стороны Воржи, свистни птичкой.
- Дроздом или сойкой? – деловито осведомился Акимка.
- А подумать?
- Сойкой. Она всегда первой шум поднимает, когда что не так. А дроздам и вовсе поздно уже петь.
- Можешь, когда захочешь, - кивнул Алёша. – Дуй.
Акимка повернулся через плечо и через мгновение пропал среди мельтешения солнечных пятен и теней.
- Я тоже могу сойкой крикнуть, - сказал Милован.
- Можешь, - согласился Алёша. – Только Акимка росту малого, а ты длинный, спрятаться труднее. Опять же, ты мне для другого нужен.
- Это для чего?
- Камни лизать. Вон те, - Алёша показал рукой на центр поляны. - Язык у тебя в самый раз для такого дела.
Ждан тихо засмеялся. Милован насупился.
- Да ну тебя, - буркнул. – Уже пошутить нельзя.
- Можно. Ты пошутил, я тоже посмеялся. Всем весело.
Тем временем Ждан отошёл к центру поляны, где в землю вросли несколько камней. Один, побольше, в центре, остальные вокруг. Тот, что в центре, явственно отливал синим.
Ждан склонился над синим камнем, махнул рукой – сюда, мол.
Алёша и Милован подошли. Синий камень, будто гигантский наконечник стрелы, острым концом показывал точно на полночь. В длину он был не менее четырёх шагов и два с половиной в самой широкой части. На чуть выпуклой шероховатой поверхности там и сям виднелись полусмытые дождями рыжеватые пятна.
- Это не краска, - сообщил Ждан.
- Кровь, - сказал Алёша.
- Думаю, она, - подтвердил Ждан. – Но чья - не скажу.
- Вот же гады мерянские, - сплюнул Милован. – Чёртовы язычники. Так что, прав был Савелий? Пора князю докладывать?
- О чём? – пожал плечами Алёша. – Были, мол, в лесу, видели синий камень в пятнах крови, неизвестно чьей?
- Не только. Плохое место тут, чую. Вон, глянь на те вязы по углам. Будто охраняют.
Алёша посмотрел. Три раскидистых вяза росли по углам поляны, шумели листвой под ветерком. Мощные вязы, пожившие, в полтора, а то и в два обхвата каждый.
- Ты уже совсем, Милован. Вязов мы ещё не пугались. Что до места… Конечно, плохое. Чай не церковь – капище поганое, языческое. Всё, хватит разговоров, ближе к вечеру садимся в секрет и ждём.