- А сейчас? – осведомился Ждан.
- А сейчас идёмте-ка отсюда. Только Акимку сначала заберём.
На днёвку встали за капищем – там, где кусты лещины образовали непроницаемое для чужого взгляда укрытие. Солнце всё ближе подбиралось к полуденной точке на небе, роса давно высохла, комары уснули.
- И мы поспим, - сказал Алёша. – До ночи. А пока... – он снял с плеча тул, вытащил стрелы, разложил их на траве. – Теперь вы свои давайте.
- Зачем? – удивился Ждан. Но просьбу выполнил. Акимка и Милован последовали его примеру.
- Вы вчера вечером в церковь со мной не пошли, - сказал Алёша, - а зря. Я там не только молился… Ну-ка, Акимка, сооруди мне скоренько метёлку травяную.
Акимка вытащил нож, в три взмаха нарезал травы, скрутил посередине гибкой веточкой:
- Держи.
- Ага, спасибо.
Алёша снял с пояса баклажку, вытащил пробку, щедро полил метёлку водой, перекрестился и нараспев произнёс:
- Создателю и Содетелю человеческаго рода, Дателю благодати духовныя, Подателю вечнаго спасения, Сам, Господи, посли Духа Твоего Святаго с вышним благословением на стрелы сии, яко да вооружены силою небеснаго заступления хотящим их употребляти, помощны будут к телесному спасению и заступлению и помощи, о Христе Иисусе Господе нашем. Аминь.
После чего принялся окроплять стрелы, время от времени смачивая метёлку и приговаривая: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь».
Во взглядах товарищей читалось изумление пополам с уважением. Никто из них не додумался до того, что стрелы можно освятить, предварительно запасшись в церкви святой водой.
Вот только, зачем? Получается, их предводитель, зная, что они отправляются на разведку к язычникам, заранее предположил, что такие стрелы могут понадобиться. Если и не понадобятся, то лишними не будут. Потому что против обычного врага и простая и освящённая стрела одинаково сгодятся. А вот против врага рода человеческого…
Поэтому он главный, подумал Милован. А мы – нет, и его слушаемся. И так было всегда, с детства. Обидно мне? Иногда – да, обидно. Кажется, я ничем не хуже. Но потом случается вот такое, как сейчас, и разумеешь – хуже. Потому что он сообразил, а ты - нет.
- Теперь сабли и ножи, - сказал Алёша.
Обряд повторился.
Закончив, Алёша бросил метёлку, повесил на пояс опустевшую флягу и, словно отвечая на мысли Милована, подмигнул друзьям:
- Я же Попович, верно?
Глава шестая
Шаги на тропинке, ведущей к капищу, послышались, когда полная луна поднялась над лесом, залила чащу и поляну зыбким светом.
Ну, здравствуй, солнышко мёртвых, подумал Алёша и подобрался. Не прячься за тучки, прошу, нам свет нужен. Твой – в самый раз. Он устроился на удобной развилке в густой листве самого мощного вяза, росшего в полночной вершине треугольника, который образовывала поляна-капище, - как раз напротив группы камней с большим синим посередине. Ровно семнадцать шагов до ствола, он измерял. До земли – сажень с дюжиной вершков. Перед глазами всё, как на ладони, и спрыгнуть легко в случае нужды.
На поляну вышла процессия из нескольких человек. Во главе – седобородый и седогривый старик в длинной тёмной холщовой рубахе до пят и посохом в деснице. За ним – две фигуры, закутанные в тёмные же накидки так, что лиц не видно. Судя по росту и мелкой походке – женщины. Каждая держит за руку ребёнка. Мальчика и девочку. Светловолосые, лет четырёх-пяти, не больше. Оба в одинаковых рубашках до колен, босые. Идут молча рядом со взрослыми. За ними – трое вооружённых рогатинами мужчин. Луков за спинами не видать. Как и сабель, мечей и топоров. Однако на поясах – немаленькие прямые ножи. Такими кабанов режут и свиней. Для человека тоже подойдут.
Итого – четверо, не считая женщин детей. Из них один старик, а остальные трое явно не воины – обычные мерянские крестьяне. Ну, может, охотники ещё. В том смысле, что по своей охоте здесь. Или не по своей? Ладно, по ходу дела разберёмся. А дело тут явно затевается недоброе. Вон, детишек, к самому камню синему уже подвели, ставят рядом. Старик вздымает посох к луне, бормочет что-то по-ихнему, по-мерянски, кланяется на три стороны – ей-богу, вязам кланяется, не иначе! – разгибается, снова бормочет. По всему видать, не зря князь нас сюда направил вызнать, что происходит. Ох, не зря. Да и Савелий Фокич не соврал… Так. Мужики с рогатинами окружают камень с трёх сторон. Женщины крепко держат за руки детишек. Те не вырываются, не плачут, стоят молча, смирно. Опоены чем-то? Очень может быть.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, Алёша достал лук с уже наброшенной тетивой, наложил стрелу. Луна-помощница светила на редкость удачно - прямо в центр поляны. Так, что ему было видно всё, а для того, чтобы разглядеть за ветвями и листвой его самого, нужно было подойти чуть ли не вплотную к вязу и при этом знать, куда смотреть.