Раздумывать некогда. Ещё несколько шагов, и эта колдовская страхолюдина приблизится на расстояние её вытянутой лапы. И тогда… Ну, Господи, помоги.
- Во имя Отца, - отчётливо сказал Алёша и выпустил первую стрелу.
Идол завизжал. Тонко, пронзительно, страшно.
Освящённая стрела воткнулась туда, где у человека расположен правый глаз. Там сейчас же вспыхнуло пламя, жадно лизнуло голову идола. Его чудовищная кривая нога, поднятая для очередного шага, замерла. Руки-лапы потянулись к стреле.
- Сына, - вторая ушла вслед за первой и влетела в условный левый глаз.
Опять полыхнул огонь.
Визг поднялся ещё выше. Казалось, он вонзается в самый мозг, стараясь просверлить его насквозь. Краем глаза Алеша заметил, как упали на траву женщины, зажимая уши. Кто-то, кажется, Милован, вскинул лук и выпустил стрелу. Сзади вскрикнул второй мужик. Ага, значит, пытался рыпнуться. Спасибо, ребята.
- И Святаго Духа! – третья влетела точно в распахнутую пасть поганого идола (в том, что это идол, Алёша не сомневался ни мгновение. Только особый идол, скрытый до поры до времени от глаз человеческих. Что ж, вот и настала пора открыться).
Пасть полыхнула ослепительно белым, жёлтым, оранжевым и алым, словно там, внутри идола, что-то взорвалось.
Визг прервался и перешёл в хриплое клокотание. Загорелись лапы идола, которым он попытался вытащить стрелы. Гад завертелся на месте, хлопая лапами по туловищу и пытаясь сбить пламя.
- А это лично от меня! – крикнул Алёша, выхватывая четвёртую стрелу и пуская её в туловище идола. – Бей его, ребята!
Три освящённые стрелы просвистели сквозь колдовскую ночь и нашли цель.
И ещё три.
И ещё.
Теперь идол был утыкан стрелами со всех сторон. Горел он тоже со всех сторон. Пламя перекинулось на туловище и ноги, а голова и лапы пылали уже вовсю.
Порождение ада и колдовства снова завизжало и рухнуло на колени.
«Здесь более-менее понятно, - пронеслась мысль. - Пора глянуть, что за спиной и по сторонам. Ребята, конечно, страхуют, но расслабляться не след».
Чуть ослабив натяг тетивы, Алёша обернулся, одним быстрым взглядом, охватывая ситуацию.
Так. Обе женщины на земле. Лежат, зажимая уши ладонями. Рядом с ними всё так же, не двигаясь, стоит мальчик. Двое мужиков тоже на земле. У одного стрела в плече, живой. У другого – в животе. Может, уже и не живой. А нечего было дёргаться. Третьего нет. Видать, дал дёру. Ничего, найдём… Эй, а ты чего задумал, старый?
Старик поднялся с земли. Кровь обильно заливала его лицо и рубаху. Но теперь он не обращал на это внимания. В правой руке колдуна снова был зажат нож – тот самый, который перед этим он выбросил.
А теперь, значит, опять подобрал, подумал Алёша. Вот тебе урок. Лишая врага оружия, но не жизни, следи, чтобы оно снова не оказалось у него в руках.
Старик поднял нож и пошёл на Алёшу. В его левом, не залитом кровью глазу, плясал огонь, пожирающий идола.
- Ты сам выбрал, - сказал Алёша, поднимая лук.
Спустя мгновение колдун лежал на земле мёртвый, стрела Алёши пробила ему сердце. Неподалёку догорал идол. Его визг стих и растворился в ночной лесной тишине, словно и не было никогда, и теперь идол только потрескивал, словно обычный валежник.
Алёша вернул лук на место, наклонился, поднял девочку на руки и шагнул с камня в траву.
- Пойдём отсюда, родная, - сказал он ласково. – Нечего нам здесь делать.
Ни Алёша, ни его друзья-товарищи не увидели, как шевельнулась на земле одна из женщин…
…Шоша подняла голову, быстро огляделась. Справа и сзади от неё догорал тот, кого успел вызвать Ёлс. Она не знала, кто это был, Ёлс не рассказывал всего. Но догадывалась – кто-то из старших злых духов нижнего мира. Кто-то могущественный и сильный.
Но недостаточно сильный, чтобы справиться с русскими, подумала она. Русские опять оказались сильнее. В который раз. Вместе со своим богом Христом, будь они прокляты.
Прямо перед ней лежал пустой синий камень. Слева – мёртвый Ёлс. Жгучая ярость затопила Шошу с головы до ног. Русский мальчишка, сопляк, помешавший великой жертве богу нижнего мира, чьё имя не произносится вслух простыми смертными, уходил и уносил на руках первого ребёнка. Девочку.
Так не должно быть.
Так не будет.
Ёлс не зря выбрал её себе в помощницы.
Её и Южу.
Но Южа, хоть на вид и живая, лежит без движения и вставать явно не собирается.
Значит, осталась только она. Потому что мужчин не видно и не слышно, а Ёлс – вот он, лежит мёртвый.