Двое скачут, определил он.
Уж не случилось ли чего, и не по мою ли душу среди ночи князь послал?
Илья ведал у князя Константина Всеволодовича его богатейшим на Руси книжным собранием, а иногда, в особых случаях, был востребован и как лекарь.
Последнее – крайне редко, поскольку методы лечения, которые использовал княжий библиотекарь, вполне могли быть расценены русской православной церковью как колдовство. Ссориться же с русской православной церковью Илья не хотел. Он крестился под именем Илья двести с лишним лет назад, когда князь Владимир Красно Солнышко повелел быть на Руси новой православной вере. Окунался вместе с киевлянами в воды Днепра во имя Отца, Сына и Святаго Духа. Кланялся и осенял себя двуперстно крестным знамением, отрекаясь от сатаны и повторяя губами за священником слова молитвы на знакомом греческом языке… Да, давненько это было. А кажется, словно вчера.
До этого он носил имя Чурослав, которое не забыл, но отодвинул в дальний уголок памяти.
Другие времена – другие имена. Теперь он - Илья, и под этим славным именем, скорее всего, и встретит свою кончину.
Всадник с заводным конём в поводу вылетел в переулок из-за поворота, осадил у крыльца.
Точно, от князя, подумал Илья, поправляя на плечах полушубок.
- Будь здрав, Илья Иванов сын, обозначил поклон гонец, не слезая с седла. – Князь тебя кличет по срочному делу. Вишь, даже коня тебе захватил, дабы скорее вышло.
Отца Ильи звали Дорож и был он обычным землепашцем ещё в те времена, когда в славянской земле и слово «русь» было неведомо, не говоря уж о греческих или иудейских именах. Илье-Чурославу, как живущему на земле уже чуть не тысячу лет, приходилось придумывать истории про себя и своё прошлое множество раз. И все они должны были выглядеть как чистая правда. Самозванцев на землях славян, а после на Руси, не жаловали. Вплоть до лишения жизни.
Вот и пришлось в своё время придумать легенду о трёх годах, проведённых на печи в муромской глуши, каликах перехожих, которые подняли его на ноги, отце Иване сыне Тимофея и матери Ефросиньи дочери Якова.
Забористая легенда вышла, живучая, до сих пор гуляет по русской земле, хотя сильно изменилась и обросла новыми подробностями. Так три года превратились в тридцать три, чудесная сила была получена от сказочного богатыря Святогора (на самом деле она была природной и досталась от отца Дорожа, который мог ударом кулака убить кабана и в одиночку своротить валун, непосильный четверым дюжим мужикам).
Легенде поверили.
А всё почему? Потому что придумал он не всё, была и правда.
Ноги впрямь отказали Чурославу после того, как в двенадцатилетнем возрасте он сорвался с дерева и ударился спиной о землю так, что едва не вышибло дух.
Три года не мог ходить, передвигался с помощью рук, что добавило им немало силы к той, природной, что уже имелась.
Были и странники. Вернее, один странник. Ведун и волхв, которого как раз и звали Святогор…
- Что случилось, - спросил Илья, - можешь сказать? Коротко.
- Как лекарь ты нужен. Парнишка там, ножом язвлён, едва дышит, вот-вот помрёт. Алёшкой звать.
- Хм. Это не тот Алёшка, что недавно с товарищами к князю из Владимира прибыл? Как его… Попович.
- Он.
- Куда язвлён?
- В спину, ножом. Товарищи говорят, что перевязали его, но крови всё равно много вытекло.
- Нож в ране остался?
- Нет.
Надо же, толковый гонец попался, всё знает.
- Жди, я сейчас.
Он вернулся в избу, быстро оделся, прихватил дежурную котомку с необходимым лекарским припасом, вышел, закрыл дверь. Мысленно постарался «увидеть» кота. Ага, вон он где, на крыше. Сидит, оценивает обстановку.
- Триша, Триша, - позвал он. – Иди сюда, иди, помощь твоя нужна.
Повернулся спиной, чтобы коту было удобнее. Трифон мяукнул, спрыгнул ему на плечи, улёгся вокруг шеи, наподобие воротника.
- Ишь ты, - качнул головой княжий гонец. – Кот-то учёный.
- А то, - сказал Илья, по-молодому, одним слитным движением, садясь на коня. – Поехали!
Парнишку уложили в отдельных покоях, рядом с библиотекой. В свете десятка свечей Илья разглядел неподвижное тело на широкой лежанке и переминавшихся с ноги на ногу трёх совсем молодых оружных людей, почти мальчишек, по всему видать товарищей Поповича. Здесь же был и князь Константин Всеволодович. Сидел на стуле у окна, сложив руки на груди, нетерпеливо постукивал носком сапога по доскам пола. Увидел Илью – поднялся, сделал два шага навстречу.
- Доброй ночи, князь, - поклонился Илья.
- Оставь, - поморщился тот. – Ничего доброго в ней нет. Пока. Не дашь умереть этому мальчишке, - будет, - он кивнул в сторону лавки.
- С чего такая забота, позволь узнать?