Мастера усмехались, качали головами, переглядывались. Однако смеяться откровенно над княжьим дружинником не решались – объясняли.
- Храмы владимирские да суздальские из чего построены? Из белого камня известняка. Для дорог он не гож. Опять же, дорого. Святая София киевская – тоже из камня известняка с плинфой [1], слоями. Предлагаешь плинфой дороги мостить? Все леса на обжиг изведёшь, не из чего будет избу сложить. Понял, нет? Думай, дружинник, думай. Головой думать – не саблей махать.
Он и думал. И если б только об этом… По всему выходило, что все беды Руси – от княжьих междоусобиц. Не будь их, совсем другая жизнь могла бы начаться. Он и раньше это знал, но теперь, повзрослев и послужив разным князьям на ближних и дальних заставах; пособирав дань; помахав саблей в сшибках с половцами и такими же русичами как и сам; поглядев, как и чем живут люди на Руси – от простого раба и холопа до боярина и князя – понял окончательно.
Понял и другое.
Даже если бы судьба каким-то чудесным образом посадила его на самый могучий княжеский стол – хоть в том же Киеве, Владимире или Великом Новгороде, не смог бы он объединить Русь. И не потому, что силы воинской не хватит, казны, мудрости, хитрости или умении договариваться с другими. Время – вот что главное. Не пришло ещё время. А когда придёт, один Бог знает. Значит, что? Правильно. Делай, что должен и будь, что будет. Лучшего ещё никто не придумал.
Свистнула поблизости синица, ей ответила другая. Впереди и справа, с вершины могучей ели, вспорхнула вечная балаболка и переполошница – сорока: перелетела, руля длинным хвостом, на другую сторону дороги, уселась на такую же ель, коротко прокашляла что-то недовольное.
Алёша придержал лошадь (Акимка, хоть и казался дремлющим, тут же последовал его примеру и поднял голову) огляделся, прислушался, втянул ноздрями холодный воздух. Всё тихо, опасности нет.
- Синицы весну кличут, - сказал Акимка. - А сорока нас заметила и всполошилась, дурёха.
- Бережёного бог бережёт, - сказал Алёша. – Или я уже, как эта сорока стал? - он кивнул в сторону птицы. – Как думаешь?
- Думаю, отдохнуть тебе надо, - ответил Акимка. – Баня, мёд, бабёнка горячая, сон. Всё как рукой снимет. Мне тоже лишним не будет, кстати.
- Годное предложение, - кивнул Алёша. – Принимается.
Тронули коней. Акимка опустил голову на грудь, задрёмывая. Память Алёши снова унесла его в пошлое.
Скоро будет одиннадцать лет, как он, Акимка, Ждан и Милован покинули Рязань и отправились в путь – искать себе чести на княжьей службе.
Много всего случилось с тех пор.
Как известно, кто ищет, тот всегда находит. Они свели знакомство с сыновьями Всеволода Большое Гнездо – князьями Юрием и Константином.
Первый отправил их соглядатаями в Ростов, к своему старшему брату Константину.
Там, под Ростовом, на другом берегу озера Неро, неподалёку от мерянского села Воржа, на древнем капище, их чуть было не убили.
И там же, в Ростове, Алёша обрёл новую жизнь…
Той ночью, после ночного боя на капище, он пришёл в себя и первое, что увидел – сосредоточенное, изрезанное морщинами, мужское лицо, склонившееся над ним.
Горело множество свечей. Их пламя колебалось под гуляющим в покоях свежим ветерком, отражаясь в светло-карих глазах старика и бирюзовых изразцах печи, стоящей в углу у стены.
Ага, значит, я не в крестьянской избе, сообразил Алёша. У князя, что ли в палатах? Может быть, и у князя.
- Очнулся, - произнёс старик и улыбнулся довольной улыбкой, показав на удивление ровные и белые, как у молодого, зубы. – Будешь жить, добрый молодец Алёша Попович. Так вижу. В груди болит?
Алёша прислушался к себе. Он помнил страшную боль, которая пронзила его там, в лесу, на мерянском капище. Теперь эта боль ушла. Почти. Остался лишь слабый отголосок, затихающее с каждым вздохом эхо.
- Нож? – спросил он. – Мне нож под лопатку сунули, да? Догадываюсь, кто. Одна из тех двух баб. Не досмотрел я, дурак. Расслабился раньше времени.
- Дурак, - согласился старик. – Но по молодости лет простительно. В следующий раз умнее будешь. Врагу нельзя доверять, под какую бы личину он ни рядился, враг всегда обманет. На то он и враг. Враг может быть только побеждён. Лучше всего – уничтожен. Окончательно и навсегда. Хотя так бывает редко.
- Где я? – спросил Алёша. – Как здесь оказался, кто ты и почему моя рана почти не болит? Кажется, я даже могу встать… - он сделал попытку приподняться, но широкая сухая ладонь толкнула его в лоб и вернула на место.
- Лежи, - приказал старик. – Я скажу, когда можно будет подняться. Вопросы правильные задаёшь, по делу. Ты в покоях князя Константина Всеволодовича. Помнишь такого?