- Э… почему?
- Потому что владеют знанием. И передают его со всем тщанием из поколения в поколение. У них всякий грамоте сызмальства обучен. Вот потому их хоть и бьют кто ни попадя, а извести под корень не могут. Нас же… - Илья вздохнул, махнул рукой. – Только Господин Великий Новгород силу учения понимает. Хоть и не так правильно, как евреи, но всё-таки грамоте худо-бедно там все обучены. Потому и не взять Новгород врагам наружным ни завтра, ни через сто лет.
- А остальные?
- Остальным плохо будет. И скоро.
- И Ростову? Сам же говоришь - Григорьевский затвор у нас. Ты мне про университеты у франков и немцев рассказывал, так он ничем не хуже.
- Он-то, может, и не хуже, да только мало одного университета на всю Русь. В каждом княжестве такой Григорьевский затвор должен быть. Тогда, может, и справимся с грядущими бедами. А пока… Я на своём веку столько мечом и копьём помахал и людишек поубивал, что давно счёт потерял. А толку? Как вели князья распри, так и ведут. Как шёл враг на Русь, видя эти распри, так и продолжает идти.
- Да ладно, дядя Илья, - не поверил Алёша. – Нет такой силы, чтобы Русь под корень извести. И знание знанием, а без доброго меча да обученного войска врага не одолеть.
- Вот именно! – поднимал назидательно палец Илья. – Обученного!
Подобных разговоров было за шесть лет не счесть.
Всего остального тоже хватало.
После победы в Липицкой битве Константин Всеволодович обрёл долгожданный титул великого князя Владимирского.
Тогда, неподалёку от города Юрьева-Польского, объединённое войско ростовцев, смолян и новгородцев, ведомое новгородским князем Мстиславом Удатным, наголову разбило силы владимирцев, суздальцев и муромчан, которые вёл в бой князь Юрий Всеволодович. Тот самый Юрий Всеволодович, которому когда-то хотел служить Алёша.
Хотел да хотелка закончилась. Выбрал Константина Всеволодовича. Выбор пришлось подтверждать делом.
Он и подтвердил.
До сих пор не уходят из памяти глаза Ратибора, полные боли и презрения, года Алёша, ловко увернувшись от могучего удара копья, махнул с оттягом саблей и перерубил владимирскому воеводе кровяную жилу на бедре. Ровно в том месте, где заканчивалась кольчуга – чуть выше колена.
Кровь выплеснулась из раны, словно вода из ведра.
С коротким стоном воевода рухнул на землю.
Алёша знал, как помочь. Нужно было перетянуть бедро жгутом, остановить кровь и потом уже, в спокойной обстановке, «поколдовать» над раной…
Возможно, он так бы и поступил. Возможно. Но судьба распорядилась иначе.
С десяток-полтора владимирцев, увидев, что их воевода язвлён и повалился на землю, разом кинулись на Алёшу, окружая со всех сторон. Пожалуй, не спасли бы его ни сверхловкость и быстрота, ни великое умение владеть острой саблей, ни удаль молодецкая, кабы не помощь друзей-товарищей.
Верные Акимка, Ждан и Милован встали рядом плечо к плечу и приняли на себя первые, самые бешеные удары, а затем подоспел тоже свой, рязанский, Добрыня Золотой пояс с пятью смолянами, и заруба пошла такая, что стало не до Ратибора.
Потом, уже после победы, он узнал, что Ратибора хоть и вытащили из боя, но спасти не смогли - истёк воевода кровью и умер.
И не только он.
Тысячи русских людей костьми легли в той битве с обеих сторон, и боярское звание, которое Алёша получил от князя Константина Всеволодовича в награду, не особо его утешило.
Во всяком случае поначалу.
Потом, конечно, пригодилось и не раз.
Особенно в истории с братьями Збродовичами и сестрой их, красавицей Алёной…
Мысли Алёши перескочили на памятный вечер в Ростове, перед самым отъездом в Киев. Тогда, после смерти великого князя владимирского Константина Всеволодовича, Алёша решил туда перебраться и пришёл к Илье за советом.
- Твоё дело, - сказал ему старый храбр и библиотекарь. – Отговаривать не стану. Только себе не ври, прошу. Себе надо всегда правду говорить. Иначе быстро превратишься в балабола и приспособленца. А там и до предательства недалеко.
- Это в чём же я себе вру? – подбоченился Алёша.
- В том, что едешь с остальными храбрами в Киев, дабы всю землю Русскую защитить. Нет, правда в этом есть, не спорю, иначе я бы уважать тебя перестал и пожалел, что камень тебя выбрал. Но не вся. Всю сказать или сам догадаешься?
Алёша отвёл глаза, усилием воли подавил чуть было не вспыхнувший гнев.
- Да, - признался он. – Я опасаюсь мести Юрия, это правда. Не зря опасаюсь, между прочим, и не я один. Треть, считай, знатных бояр ростовских с семьями в Киев собираются уезжать. Да что там собираются – уже поехали!