- Куда все – туда и ты? – чуть заметно усмехнулся Илья.
- Нет! – рявкнул Алёша. – Так совпало! Я виноват, что честно Константину служил? Или что Юрий помнит, как я его обстрелял из лука, как ему служить не стал и что я Ратибора убил, его лучшего храбра и воеводу?
- Думаешь, помнит?
- Не думаю, знаю! Верные люди доложили уже.
- Да ты не горячись, - примирительно сказал Илья. – Я же тебя не обвиняю ни в чём. Считаешь, что так лучше – делай. Только, повторяю, себе не ври. Очень это вредно, поверь.
- Не буду, - вздохнул Алёша. – Прости, дядя Илья, если что. Благословляешь, значит?
- Благословляю, - Илья перекрестил Алёшу. – Езжай с Богом.
- Может и ты с нами?
- Нет, уволь. Стар я уже князей и города менять. Да и Киев… - Илья замолчал.
- Что – Киев?
- Это уже другой Киев, - сказал Илья. – Моего Киева нет и никогда не будет. Кончился.
- Странно как-то.
- Что ж странного? Когда-нибудь поймёшь. Города меняются и те, что мы любим по-настоящему, остаются только в нашей памяти.
Мысли снова прыгнули вслед за памятью. Теперь уже в Киев, на два года назад. По Днепру катилась бурная весна шесть тысяч семьсот двадцать восьмого года от сотворения мира…
[1] Плоский кирпич
Глава восьмая
По Днепру катилась бурная весна шесть тысяч семьсот двадцать восьмого года от сотворения мира. Она же одна тысяча двести двадцать первого от Рождества Христова.
Ах, весна в Киеве! Когда над Днепром начинают цвести вишнёвые и яблочные сады, даже у стариков и старух распрямляются спины и легче шагают ноги. А уж о тех, кто помоложе, и речи нет.
Двадцатипятилетний Алёша, полный удали и молодой силы, только что вернулся вместе с княжьим посольством из Новгорода, на столе которого в ту пору сидел сын Мстислава Старого – Всеволод.
Посольство вышло ни так, ни сяк.
Новгородцы были недовольны Всеволодом, но явно бузить ленились, а потому и дружинному отряду делать было особо нечего. В новгородских корчмах – тех, что почище – посидели, мёду-квасу попили, ухи похлебали; пару раз с местными ушкуйниками девок не поделили (до крови, но без смертоубийства) и отправились восвояси.
Хороши девки в Новгороде, хороши и в Ростове. А в Киеве всё одно краше!
Чёрные брови вразлёт и синие бездонные глаза, заглянувшие Алёше прямо в душу – такой была его первая встреча с Алёной.
Чем-то она напомнила ему Надёжу – красивую вдову из деревни Липники, где он впервые познал женскую ласку и убил врага. Только намного моложе.
Если Надёжа была старше Алёши лет на шесть, а то и все семь, то Алёне едва минуло шестнадцать.
Но это он узнал потом, а тогда их встреча на крутой тропке правого берега Днепра была внезапна, словно порыв ветра, срывающий с доброго молодца надетую набекрень шапку.
Словно жбан крепкого мёда в жаркий день, поднесённый к губам по ошибке вместо воды и выпитый наполовину.
Словно гром с ясного неба.
Словно солнечный луч, прорвавшийся сквозь грозовые тучи и вмиг сделавший мир из серого золотым.
Словно…
Хотя, если посмотреть трезвым взглядом, то ничего необычного в их встречи не было. Даже наоборот.
Нет, скажите, что необычного во встрече молодого дружинника, ведущего поить коня и юной девушки, идущей навстречу по тропинке с коромыслом и вёдрами с водой на плече?
Таких встреч ежедневно по всей Руси – не счесть. Но эта всё равно была особенной. Потому что для всех влюблённых их первая встреча особенная и запоминается на всю жизнь.
Они чуть не столкнулись на повороте.
Девушка ойкнула, поскользнулась и грохнула бы вёдра на тропку, разлив воду, но Алёша успел шагнуть вплотную, обнял за талию, удержал.
Вот тогда синий взгляд из-под чёрных бровей и обжёг его. Да так, что дыхание на миг перехватило.
- Ты чья, красавица? - спросил Алёша.
- Руку убери, - ответила она. – Ишь, разлетелся, ухарь.
- Уберу, если скажешь, как звать.
Девушка резко крутнулась на месте. Он убрал руку и отскочил назад. Деревянное ведро на коромысле въехало ему в плечо, щедро плеснуло холодной водой.
- Эй, - негодующе воскликнул он. – Намочила!
- А не лезь без спроса, - усмехнулась она.
- Ладно, больше не буду. Прости. Случайно вышло. Меня Алёшей зовут, - приложил руку к сердцу, опустил. – Прозвище – Попович.
- Дружинник княжий, что ли?
- Он. Откуда ведаешь?
- Братья как-то упоминали.
- Вот как. И кто у нас братья?
- Збродовичи. Слыхал о таких? А я сестра их младшая, Алёной звать.
Так они и познакомились.
Братьев Збродовичей – Миловита и Жиряту – Алёша знал. Киевские бояре из старшей дружины– знатные, богатые и кичливые. Князь Мстислав Романович их привечал за прежние боевые заслуги, держал близко. Они этим пользовались беззастенчиво, головы высоко задирали, не упускали случая похвастаться – новым ли кафтаном с золотым шитьём, отменным ли булатным мечом, быстрым, как ветер, заморским скакуном вороной масти. Да мало ли чем.